Подняв голову вверх я посмотрела на него. Он как и прежде смотрел вперед, но все же, опустил взгляд на меня. Я ожидала увидеть в нем всего что угодно, но только не страх. Он боялся, а я недоумевала с чем это связано. В памяти встал образ мальчишки, когда Макс впервые признался мне в любви. Он также переживал тогда, что я не приму его любовь.
Я потянулась к нему, хотела прикоснуться и успокоить. Но он перехватил мою руку:
— Не трогай.
Я в недоумении посмотрела на него. Он отвел взгляд и устремился вперёд. Я совсем не понимала его.
— Генерал не любит когда касаются его шрамов. Он считает, как бы это выразиться помягче, себя не привлекательным.
Я посмотрела на Эстера, чтобы понять насколько серьёзны его слова. И судя по выражению его лица, они были более чем серьёзны.
Я опустила взгляд и посмотрела на свои руки, они были крепко сжаты в кулаки. "Сколько боли я принесла тебе." — подумала я и совсем тихо произнесла:
— Это я. Я во всем виновата.
— Эстер! — прогремел голос Макса надо мной. — Вернись в строй, мы не на прогулке!
— Как пожелаешь промолвил он, — и проскакал вперед.
Установилась долгая тишина. Каждый думал о чем-то своём.
Спустя короткое время, моя спина затекла от неудобной позы. Я взглянула на Макса. Ничего не изменилось, все такой же тяжёлый и устремленный вперед взгляд.
Неожиданно его рука легла на моё бедро, поднырнула под него, и я не успела понять как, но оказалась прижата к нему не боком, а спиной:
— Спасибо, — негромко произнесла я.
— Я все еще злюсь на тебя, девочка моя, — и он прижал меня еще крепче к себе. — Куда ты собиралась бежать от меня?
— Никуда я не собиралась бежать от вас. Просто не люблю когда меня запирают. Держат в неведении, не доверяют, — пробурчала я.
— Значит не от меня бежала?
— Нет, — с досадой в голосе произнесла я.
Макс придвинул меня еще ближе к себе.
Почему он думал, что я хочу сбежать от него? Неужели у него возникают мысли, что он может быть не желанен для меня? Я вспомнила слова Эстера о шрамах, подняла голову и снова посмотрела на него.
Блуждая взглядом по его лицу подмечала такие родные мне черты лица. Вот только шрамы были чужды на нем, но они ни капельки не портили его. Я нахмурилась.
— Не нравится, то что видишь?
Он опустил взгляд на меня. Сейчас он был напряженным, даже немного суровым.
— Можно? — я поднесла руку, но не стала прикасаться, помня его реакцию.
— Можно, — я видела, что он вынуждает себя дать согласие.
Аккуратно, я провела по каждому из них.
— Они не пугают тебя? — тихо выдохнул он.
— Нет, нисколько, — я улыбнулась. — Я в своей жизни видела столько шрамов и ранений, что вашими меня не напугать, — сказав это я поняла, что говорю лишнее, поэтому продолжила. — Меня они не пугают, но мне очень жаль, что они у вас появились. Представляю сколько боли они вам причинили, как давно они у вас?
Я почувствовала как от моих слов его тело расслабилось, напряжение ушло с его лица.
— Я получил их шесть лет назад, в день своего первого оборота. На меня напало десять оборотней в волчьем обличии. Они немного меня покусали, — он усмехнулся.
Я опустила голову, устремляясь расфокусированным взглядом вдаль и ярко представила, как он сражается один против такого количества волков. Я хорошо понимала, что это произошло когда он очутился в этом мире. Я чувствовала себя виноватой. Мне было больно, хотелось исчезнуть и никогда не появляться в жизни Макса. От меня только одни неприятности.
— Дела давно минувших дней и все это не имеет значения, — выдохнул он мне в макушку и я почувствовала, как его губы коснулись моих волос.
Дальше мы ехали в тишине. Как ни старалась сдержаться, но слезы так или иначе катились по моим щекам. Я винила себя за то, что натворила.
Сантер
Она уснула, а я ехал и обнимал самое дорогое, что у меня есть. После нашего непродолжительного диалога, который спровоцировал Эстер, я чувствовал как она плачет. Мне было не по себе от её слез. Хотелось что-то сказать, но слов не находилось. Сейчас я все прокручивал момент когда она рассматривала меня, касалась. Ожидал, что почувствую волны жалости и отвращения, но я ошибся, единственное что я ощутил, так это огромное чувство вины. Во всем, что со мной случилось она винила себя, я буквально слышал слова, которыми она корила себя.
Конечно тот поступок, который она совершила много лет назад, был необдуманным и легкомысленным. Но я не мог винить её, она была юной и взбалмошной девчонкой. Я наконец понял, почему она не признается кто она. Она боится быть отвергнутой мной.
Я наклонился к ее волосам и вдохнул запах, такой будоражащий и родной. Мысли в моей голове метались, цепляясь одна за другую.
