«Уилла, наши бабушки – единственные живые члены-основатели клуба, и я бы хотела устроить для них что-то особенное на вечеринке. Позвони мне, давай вместе что-нибудь придумаем. Пэкс».
Какой у нее красивый почерк. Уилла его помнила еще со времен старших классов. Однажды она подняла записку, которую написала Пэкстон, и хранила ее месяцами: странный список, состоящий из различных черт, которыми должен обладать ее будущий муж. Она читала его снова и снова, изучая наклон ее букв «у» и округлость «а». Она так тщательно рассматривала все буквы, что в один день поняла, что сможет с легкостью подделать ее почерк. И если уж научилась такое делать, это нельзя было не использовать. И именно она подстроила неловкую встречу чванливой Пэкстон Осгуд и Робби Робертса, деревенского донжуана, который подумал, что Пэкстон отправила ему любовную записку.
Джокер снова нанес удар.
– Красиво, да?
Уилла подпрыгнула от неожиданности. Сердце бешено заколотилось. Она уронила приглашение и повернулась в сторону обладателя голоса, который стоял рядом с правым крылом ее джипа.
На нем были темные брюки, из кармана которых торчал синий галстук. Его белая костюмная рубашка просвечивалась от пота, а темные волосы прилипли ко лбу и шее. Солнцезащитные очки скрывали его глаза. Приглашение ударилось о его грудь и прилипло к рубашке. Он чуть устало улыбнулся и взял приглашение так, будто это было последней вещью на земле, до которой он хотел дотронуться. Уилла подумала, что это знак. Но что за знак, она понятия не имела. Именно это всегда говорила ее бабушка, когда происходило что-то неожиданное. Только после такого бабушка еще и стучала по дереву три раза и поворачивалась вокруг своей оси; или клала каштаны или монетки на подоконник.
Мужчина снял очки и посмотрел на Уиллу. На его лице появилось удивление.
- Это ты.
Она смотрела на него, пока не поняла. О, Боже. Быть пойманной здесь еще ладно, но быть пойманной одним из них... Сгорая от стыда, Уилла соскользнула с капота и кинулась в салон джипа. Это знак! Знак, что нужно сматываться как можно быстрее.
– Подожди, – услышала она его голос, когда завела мотор.
Но Уилла не подождала. Она помчалась прочь.
ГЛАВА 2
Голоса
Пэкстон Осгуд пришлось задержаться в социальном центре, чтобы доделать бумажную работу. К тому времени, как она ушла, на город опустились сумерки. Когда она ехала домой, включились фонари, будто сопровождающие ее и показывающие ей дорогу светлячки. Она припарковалась у родительского дома и вышла из машины. Если Пэкстон правильно рассчитала время, то, перед тем как переодеться и поехать на встречу Женского общественного клуба, она успеет еще и поплавать немного.
Этот план она составила исключительно для того, чтобы не встречаться с родителями. Она неделю подстраивала свое расписание дня так, чтобы ей не пришлось встретиться с родителями лицом к лицо и рассказывать о своем дне. Она не привыкла избегать общения с ними. На самом деле, до этого момента она была совсем не против жить с родителями в одном доме. Раз в три месяца Пэкстон ездила к своим сестрам по женской общине Тулейнского университета в Новый Орлеан. И каждый раз они удивлялись, что она до сих пор не съехала от родителей. Они не понимали, почему она вернулась домой после окончания университета, хотя у нее были деньги на все, что она только пожелает. Это тяжело объяснить. Она любила Вотер Волс. Ей нравилось быть частью истории города. Здесь она чувствовала себя гармонично. Она – часть города. И так как ее брат-близнец Колин имел такую работу, что ему приходилось мотаться по всей стране, а иногда даже миру, Пэкстон была уверена, что будет правильно, если с родителями рядом будет хотя бы один ребенок.
Но в прошлом году, когда ей исполнилось тридцать, Пэкстон решила переехать. Не в другой штат, конечно, и не в другой город, а в дом в 10 километрах 200 метрах от особняка «Пекан», который ее подруга и риелтор Кирсти Лймон пыталась продать. Она узнала точное расстояние благодаря счетчику пробега в своей машине, и именно расстояние стало главным доводом в пользу покупки этого дома. Но ее мама была так расстроена предполагаемым отъездом дочери, что Пэкстон пришлось отказаться от предложения подруги. Но она все равно съехала, правда, из главного дома в гостевой. Уже хоть что-то.
Гостевой дом давал ей уединение, но, к сожалению, в него можно было попасть, только пройдя через главный дом. И поэтому ее родители всегда знали, когда она приходит и уходит. Пэкстон не могла даже принести пакеты с едой, чтобы мама не прокомментировала ее покупки. И временами она мечтала о том, как накупит всякой вредной еды: чипсов, пиццы, конфет, пирожных – и будет все это есть и никто ей и слова не скажет.