Таш отобрал у него банку.
— Ниже я уже!
— Вот… дрянь! — Опять выругался Самконг, пытаясь вытереть ладони. — Теперь неделю руки не отмоешь!
— Ничего, — «утешил» его Таш. — Зато через неделю само сойдет!
— Таш, может, не пойдешь? — Жалобно спросила Пила, по привычке держа руку на уже сильно выпирающем животе. — Это опасно и для тебя, и для нее.
Таш ласково глянул на нее, вынимая из уха неизменную серьгу, заботливо заворачивая ее и пряча в потайной карман.
— Надо идти, Пила.
Самконгу, все эти две недели старательно закрывавшему глаза на очевидное, его слова очень не понравились, но спорить с уперевшимся рогами в землю другом было бесполезно.
Когда мазь впиталась, Таш переоделся, окончательно превратившись в ищущего работу наемника, взял приготовленные заранее оружие и мешок с вещами и ушел, оставив Самконга проклинать эту Свигрову любовь, из-за которой его друг добровольно лезет в петлю.
В кабинете отца Вигория все казалось пропитанным запахом ожидания. Нет, его не трясло, как его предшественника от одной мысли о скором визите непосредственного начальства, но и у него нервы были далеко не железные. И заметно сдали после их последнего разговора.
Его светлость материализовался почти вместе с порталом, как всегда стремительный и рассыпающий вокруг себя голубоватые искры. Он выглядел вполне спокойным, и у отца Вигория слегка отлегло от сердца. Белый жрец обошел стол и уселся в кресло настоятеля, предоставив самому настоятелю занять место просителя. Отца Вигория это совсем не покоробило, он был слишком умен, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Если начальство желает самоутверждаться, подчиненному ни в коем случае не следует ему мешать.
— Ну, что вы мне расскажете? — Поинтересовался его светлость. — Ваш доклад я получил, но мне хотелось бы услышать все от вас лично. Все действительно прошло настолько хорошо?
— Мы сами не ожидали этого, ваша светлость! Это было невероятно! Просто мистика какая-то!
— Вот это-то меня и настораживает. — Задумчиво проговорил белый жрец, полностью игнорируя восторги подчиненного. — Слишком все гладко. Скажите, этот ваш монашек, который проводил обряд — он знает, что он сделал?
— Да, я счел нужным рассказать ему. Но при условии, что князь ничего не узнает об изменении ее личности. Эти влюбленные бывают такими непредсказуемыми! А Будиан очень неглуп, и сможет присмотреть за ней.
Его светлость встал и подошел к окну.
— Вот… Свигр!! — Выругался он после непродолжительного молчания. — Никогда не прощу себе, что не сделал этого раньше!
Отец Вигорий секунду поколебался, но потом, сочтя, что начальство желает услышать этот вопрос, все-таки спросил. Негромко.
— Почему?
Его светлость стремительно обернулся и окинул подчиненного злым прищуром насмешливых глаз.
— Почему? Да потому что не хотел, чтобы она потеряла даже малую толику своей силы! Потому что мне нравилось наблюдать, как она пытается сопротивляться! Потому что я думал, что впереди у меня куча времени, чтобы слепить из нее все, что вздумается! Да мало ли еще почему!
— Простите. — Отец Вигорий склонил голову, не в силах выносить рассыпающий искры взгляд своего начальника.
— Вам не за что извиняться. — Надменно бросил его светлость. — Вы правы, я должен был подумать об этом раньше. Но сейчас бессмысленно сожалеть о прошлом, надо думать о будущем! Итак, теперь она у нас покорная своему мужу, холодная и высокомерная княгиня — я хочу, чтобы она такой и оставалась, и настоятельно прошу вас позаботиться об этом!! В ее жизни не должно быть никаких напоминаний о ее прошлом и никакого намека на необходимость даже малейшего магического усилия!
— Я понимаю, ваша светлость! Я постараюсь сделать все, что необходимо, ваша светлость! — Источая служебное рвение, закивал отец Вигорий. — Я понимаю, вы ослабили заклинание на забвение, чтобы добавить туда личностные изменения на тот случай, если она все-таки сойдет с ума! Это был очень хороший ход, ваша светлость!
— Хороший он был, или нет, покажет время. — Сухо ответил белый жрец, не слишком довольный догадливостью своего подчиненного. — Но раз уж вы так хорошо все понимаете, то поймите и еще одну вещь: сейчас ей достаточно малейшего толчка, чтобы заблокированная сила вырвалась на свободу. Воспоминания о том времени, когда она была моей ученицей, я закрывал с особой тщательностью, и вы сами должны понимать, почему, но все остальное она вполне может вспомнить. И, храни вас Богиня, чтобы она не сообразила, что вы имеете к тому, что с ней сейчас происходит, самое непосредственное отношение!
Его светлость повернулся и, не прощаясь, шагнул в колеблющееся в углу облако портала, а отец Вигорий остался сидеть в кресле для просителя, тщательно обдумывая слова своего начальника.
