Вдруг она заметила дом, от вида которого ей стало не по себе. Внезапно решившись, она сделала знак охранникам и спрыгнула с лошади. Взялась рукой за щеколду на воротах и привычным движением открыла калитку. Сама не зная, зачем она это делает, и как будет объясняться с хозяевами, если они окажутся дома, она пошла через запущенный сад по узкой мощеной дорожке. Старые высокие деревья окружали небольшой деревянный дом, входная дверь которого была открыта настежь. Рил подошла к ней, но войти не решилась. Что сказать хозяевам она так и не придумала. Задумчиво огляделась вокруг. Определенно, раньше она тут была. Вот эту яблоню она точно помнила, а под ней должны были расти лилии. Она подошла посмотреть. Действительно, они там были. Еще не цвели, но изящные бутоны уже готовились раскрыть свои нежные белые лепестки. Рил в замешательстве села на завалинку. В этот момент из дома вышла полная немолодая женщина. Несколько секунд она молча смотрела на Рил, открыв рот, а потом бросилась к ней с криком:
— Лика, это ты, девочка моя!
Рил этого никак не ожидала и потому встала и отступила на пару шагов.
— Кто вы?
Женщина остановилась.
— Ты меня совсем не помнишь, Лика? Я же Дорминда, служанка Таша! Неужели ты меня забыла?
Рил пожала плечами и медленно покачала головой. Соскучившаяся Дорминда, все еще отрабатывающая долг благодарности, ласково улыбаясь, подошла поближе.
— Ты, наверное, опять все забыла, как прошлый раз, когда Таш привел тебя с рынка. — Наверное, у Рил был очень удивленный вид, потому что Дорминда продолжила: — Только не говори мне, что Таша ты тоже забыла, ты же так его любила!
Рил, наконец, обрела дар речи.
— Вы меня, наверное, с кем-то путаете! Я никак не могла быть Ликой, которая здесь жила!
— Ну, если у тебя есть сестра-близнец, тогда может быть. — Сказала Дорминда с сомнением в голосе. — Но почему ты тогда сюда пришла?
— Я не знаю. — Рил и, правда, не знала.
Дорминда ласково обняла ее.
— Зато я знаю. Пойдем-ка в дом, может, там что вспомнишь.
Она завела растерявшуюся княгиню в дом. В прихожей Рил немного постояла, осматриваясь, и прошла в свою комнату. Там потрогала вещи, постояла у окна, посидела на кровати. Потом пошла в спальню Таша. Оттуда ей не захотелось уходить, и она присела на лавку.
Дорминда стояла в дверях, с жалостью наблюдая за своей слишком богато одетой воспитанницей. Какое положение в обществе она в данный момент занимала, пожилой служанке не хотелось даже думать. Наверняка, постыдное, хотя понятия «стыд» и «Лика» ей всегда было сложно поставить рядом.
— Госпожа Дорминда, а где сам хозяин? Может, он меня вспомнит?
— Да кто ж его знает, где он? — ответила Дорминда. — Вы с ним как уехали еще зимой, так и пропали, ни слуху, ни духу. Сначала поговаривали, что вы вообще уехали из Ольрии, а потом, что погибли в пожаре, там, у Самконга. Только я не верю. Не может быть, чтобы господин Таш в огне погиб. Не такой он был человек — он бы и сам вышел, и тебя вытащил, никто бы ему не помешал. Правду сказать, мы тут все сто раз пожалели, что вы от нас ушли. Нас за эти полгода почитай всех по разу обобрали, а некоторых даже по два. Папашу Тибуна твоего, например.
Рил зажала уши, пытаясь спастись от потока информации, которую выливала на нее Дорминда.
— Постойте, я никого не помню! — Воскликнула она с отчаянием. — Это не могла быть я, мне сказали, что меня отбили у кого-то там, а до этого меня привезли сюда из Сигурии! Я не могла жить здесь почти год, мне бы сказали!
— Тебя обманули, деточка! Таш купил тебя на рынке примерно около года назад, я сама этому свидетель.
Рил сдалась.
— Хорошо, госпожа Дорминда, может оно и так. Я бы рада была поговорить с этим Ташем, но вряд ли я смогу его найти, если уж даже вы не знаете, где он сейчас находится.
Дорминда улыбнулась.
— Если он жив, то он точно где-нибудь рядом с тобой. Поищи среди своих знакомых.
— Я не знаю, как он выглядит!
— Высокий, худощавый, но крепкий, волосы длинные, каштановые с проседью, усы грандарские, выглядит лет на тридцать, хотя ему уже, наверное, под сорок, весь в шрамах. Да, еще глаза карие. И серьга в левом ухе. Очень сильный, и вообще… Его все боялись, кроме тебя. Ты его любила.
— А шрам на лице у него был? — С тайной надеждой спросила Рил.
— Нет. — Разбила все ее мечты Дорминда. — На теле, да, много. Я видела, когда по утрам умывался. И клеймо еще.
Рил медленно покачала головой, перебирая в памяти тех, кто мог бы им оказаться. Такого среди ее знакомых не было. Но Дорминда не унималась.
— Не мог он тебя бросить, хоть убейте меня! Ну разве что ты удачно замуж вышла, да еще и забыла его, тогда он смог бы тебя оставить. Он тебе только добра желал и никогда не навязывался.
— Наверное, он был прекрасный человек, правда, Дорминда? Мне хорошо с ним было?
— Да ты ни на кого, кроме, как на него и не смотрела! А что до того, что человек прекрасный, то да, если бы изгоем не был, лучше него и на свете бы не было.
В этот момент в дверь постучал один из охранников, обеспокоенный ее долгим отсутствием. Рил встала.
— Ну, мне пора.
