Она обернулась, совершенно не удивившись, как будто к ней каждый божий день выходили из леса почерневшие от усталости мужики с раненой женщиной на спине, сказала:
— Отчего же не помочь добрым людям? Помогу. — И жестом пригласила их войти в дом.
Они вошли, еле передвигая ноги. Таш первым делом опустил Рил на лавку и стал осматривать ее рану. Рил ее кое-как обезболила и остановила кровь, но, чтобы залечить, требовалось вытащить эту проклятую стрелу.
Ловкие и нежные пальцы Таша осторожно ощупали ее ногу. Стрела прошла чуть ниже бедренной кости, к счастью, не задев ее. Для Рил удаление стрелы могло грозить неприятностями, — неизвестно, какой там был наконечник. Хорошо, если болт, его проще вытащить, а если зазубренный, то без надреза не обойтись. И как быстро она сможет затянуть рану, одной богине известно. Таш поднял глаза на Рил.
— Ты сможешь?
Она, поморщившись, кивнула.
— Да, только вытащи ее!
Таш обернулся к хозяйке, наблюдавшей за ним.
— Хозяюшка, у тебя не найдется крепкого вина?
— Отчего же не найтись, найдется. Только сдается мне, тут одним вином не обойтись. Ты позволишь мне посмотреть? Не беспокойся, я могу поклясться чем угодно, что не причиню ей вреда.
Таш отодвинулся, давая ей место у лавки.
— Если поможешь, я хорошо заплачу. Столько, сколько сама скажешь.
Она кивнула и, ласково заговорив с Рил, стала щупать ее ногу, потом молча встала и ушла на кухню. Вернулась она с кружкой дымящегося питья.
— Пей, деточка, это тебе поможет. Не бойся, это просто отвар из трав. Давай, милая, поторопись, пока горячий!
Рил глянула на хозяйку, потом на пар от отвара, и покачала головой.
— Мне это не нужно. Только вытащите стрелу, а остальное я сама.
Хозяйка пристально посмотрела на свою гостью и не стала спорить:
— Хорошо, как скажешь. — Повернулась к Ташу. — Положи ее сюда.
Таш бережно уложил свое сокровище на стол. Ему было бы легче пережить, если бы в нем самом проделали десять дырок, чем смотреть на кровь, медленно текущую из раны Рил.
Женщина привычно взялась за дело. Она быстро и ловко извлекла стрелу (наконечник, к счастью, оказался не зазубренным), промыла рану, помазала ее мазью и перевязала. Сильно побледневшая Рил в это время едва заметно двигала губами, неслышно нашептывая наговор.
— Ну, все! — Закончив, сказала женщина Ташу и Фране. — Теперь ей нужно только отдохнуть.
Оба покачали головами.
— Извини, хозяйка, но времени у нас нет, — стал объяснять Франя. — Мы тут одному нехорошему человеку на хвост наступили, боюсь, отдохнуть он нам не даст. Спасибо тебе за помощь, но нам надо идти.
Таш встал и направился к Рил. Хозяйка в ужасе преградила ему дорогу.
— Вы с ума сошли! Бегите сами, если за вами гонятся, но ее оставьте здесь. Ей нужно хоть немного отлежаться. Потом за ней вернетесь!
— Это невозможно, — спокойно сказал Таш. — Мы не можем ее тут оставить. Гонятся не за нами, а за ней.
Хозяйка всплеснула руками.
— Да кому эта девочка могла зло причинить, что за ней надо по болотам гоняться?
Таш пожал плечами.
— Всякое бывает.
Хозяйка задумалась.
— Вот что, — сказала она, наконец, глядя на пытающуюся сесть на столе Рил, — кому вы там дорогу перешли — меня не касается! Я тут на отшибе живу, у меня господ нету. Зато есть внук, его зовут Венк, и он скоро должен прийти. Так вот, что я думаю. Венк, конечно, не подарок, но болота знает, как свои пять пальцев. Он тут вырос. Я ему велю, чтобы он вас проводил. Но вы сделайте так, чтобы ваша погоня пошла за вами. А там уже как богиня пошлет — сможете от нее отделаться, значит, вернетесь, нет — значит, нет. А девочку не стоит на такое дело тащить, пускай тут побудет.
— Хорошая идея! — Одобрил Франя, не обращая внимания на праведное возмущение Рил. — Мы, конечно, в долгу не останемся. Но ты же о нас ничего не знаешь, почему ты хочешь нам помочь? Может, мы изверги какие?
— Изверг тот, кто в женщину стреляет, а не тот, кто ее на горбу всю ночь тащит.
Возразить на это Фране было нечего. Таш уже снял со стола Рил и уложил ее на лавку. Хозяйка молча смыла кровь и принялась выставлять на стол еду.
— Поешьте и отдохните, пока можете, скоро Венк придет.
— Спасибо тебе, красавица! — Франя поймал ее руку.
— Спасибо скажете, когда вернетесь. Если вернетесь.
Франя засмеялся, но руку не выпустил.
— Ладно, если вернемся, скажу. А ты скажи хоть, как тебя зовут?
Она посмотрела на него долгим взглядом. Но, чтобы смутить Франю, одного долгого взгляда было маловато. Он по-прежнему держал ее за руку и смотрел насмешливо, не мигая. И она ответила:
— Мать Увардой звала, можешь и ты так звать.
— Ну, вот и отлично, Уварда! А меня мать Франей звала, вот его — он показал на Таша, — Ташем, а его подружку мы не знаем, как мать звала, но он зовет ее Рил.
Франя, наконец, выпустил руку Уварды, и она продолжила накрывать на стол.
