Таш и Самконг уже битый час ломали друг друга на тренировочной площадке. После вчерашней попойки на Самконга было жалко смотреть, но именно в такие дни на него обычно накатывало желание начать вести здоровый образ жизни и поддерживать свое тело в должном состоянии. Силушкой его богиня не обидела, но гибкость с возрастом стала не та, и он пыхтел, как забытый на плите горшок каши, пытаясь вывернуться из очередного захвата Таша, который, проявляя редкостную жестокость, даже не думал поддаваться. Напротив, сделал еще пару неуловимых движений, и безжалостно ткнул старого друга мордой в песок, которой был щедро посыпан поединочный круг. Отпустил же его только тогда, когда побежденный друг энергично заскреб землю свободной пятерней.
— Ну, что, хватит на сегодня? — Спросил он, протягивая Самконгу руку.
Тот, отплевываясь, схватился за нее и тяжело поднялся с колен.
— Хватит. — Недовольно проворчал он. — Ну, ты и…
— Кто? — Спокойно поинтересовался Таш.
— Гусь! — Огрызнулся Самконг. — Только кости ломать горазд! Никакого душевного понимания в тебе нету.
— Понимания? — Удивился Таш. — Какого Свигра я тебя понимать должен? Это что, я тебя с бодуна сюда притащил?
— Ну, тащить, может и не тащил, — нехотя согласился Самконг, — но что песок заставил жрать, это да!
— Знаешь, что? — Разозлился Таш. — В следующий раз, когда на тебя накатит, я буду тебя на скотном дворе тренировать, чтобы ты вместо песка навоз жрал!
— Я же говорю, никакого душевного понимания и сострадания к чужой головной боли! У самого-то, небось, ничего не болит!
— Ну, вот, я еще виноват в том, что не нажрался вчера, как некоторые!
— Да ты мало того, что не нажрался, так еще и слинял в самом разгаре праздника. Все наши, помню, удивлялись, куда это ты подевался?
— А они еще способны были заметить, что меня нет?
— Конечно, способны, за кого ты нас принимаешь? Все заметили, что тебя нет, даже Лайра глазки продрала и поинтересовалась: а что это Таш ее девочек так невежливо проигнорировал? Не понравились, что ли? Всего-то одну и помял.
— Какого змея? — Опять вскипел Таш. — Я вам что, петух, что ли, на каждую курицу кидаться?
— Не горячись, Таш, они же не со зла! Вон, Валдей сразу за тебя заступился! Так прямо и сказал: Таш вам что, жеребец что ли? У него дома такая краля живет, что на других даже и смотреть не захочется.
Таш мгновенно остыл. Так вот к чему весь этот разговор.
— Допустим. Только она не краля, и если кто к ней свои лапки потянет, может и огрести, ясно?
— Да это всем уже давно ясно. Неясно только то, зачем ты ее до сих пор прячешь. Ты ж ее вроде как замуж собрался отдавать?
— Может, и собрался. Вам-то что?
— Да нам-то ничего. Только как она себе жениха найдет, если ты ее из дома не выпускаешь?
— Как вы меня достали все! Болела она, ясно? Болела! Вам что, Заген не натрепал, в каком состоянии она ко мне попала?
— Да, ладно, ладно, Таш, не злись! — Примиряюще сказал Самконг. — Это я так, к слову. Но сейчас-то, я надеюсь, она выздоровела? Может, позволишь посмотреть, а?
Таш вдруг расхохотался.
— Самконг, друг мой! Ты полчаса выводил меня из себя только для того, чтобы попросить показать тебе мою рабыню?
Друг пожал плечами и тоже рассмеялся.
— Ну, а зачем же еще?
— А нормально попросить не мог?
Самконг деланно вздохнул.
— Таш, друг мой! Я знаю тебя уже столько лет, что с большой долей уверенности могу сказать, что, если бы я попросил тебя, как ты выражаешься, нормально, то ты послал бы меня так далеко и надолго, что у меня не было бы никаких шансов вернуться. — Баронское воспитание иногда начинало лезть из Самконга, как шерсть из шелудивого кобеля.
Таш хмыкнул.
— Как пить дать, послал бы! Нечего ей с изгоями клеймеными якшаться! Ей, как ты правильно заметил, еще замуж выходить!
— А я не клейменый, Таш! Я, если что, и жениться могу!
Оба засмеялись, но Таш при этом все-таки наградил своего друга увесистым подзатыльником. По дружески, разумеется. А клейма у Самконга действительно не было, и оба знали, почему.
Таш и Самконг познакомились во время драки в одном из портовых кабаков Вангена, столицы Вандеи. Обычная свалка, наступившая после пьяного вопля: бей клейменых! Лучшее развлечение для одуревших от морского однообразия матросов. Изгоев в кабаке обнаружилось всего человек пять, включая Таша, но к ним неожиданно присоединился высокий черноволосый красавец, явно благородных кровей. Высокомерно заявив, что он тоже изгой, он вытащил меч и вскочил на стол, первым открывая всеобщее веселье.
Он был великолепен. Таш краем глаза наблюдал за ним с невольным восхищением. Парень прыгал по столам, как горный козел по скалам, блестя синими сумасшедшими глазами, и успевал между делом раздавать комплименты столпившимся у дверей кухни служанкам.
К концу драки они остались вдвоем. Встали спиной к спине, что получилось как-то само собой, и приготовились дорого отдать свои жизни. К их удаче в этот момент в кабак ввалилась городская стража и повязала всех, не разбираясь, кто изгой, а кто нет.
