– Это правда. Я так люблю тебя, Иден. И твои клиенты тоже полюбят.
Иди все еще не была в этом уверена.
– Цветовое решение?
– Ты была права. Никогда больше не буду сомневаться в твоем вкусе. Я помню, что настаивала на тропических цветах, которые сейчас в моде, но, похоже, твое сдержанное решение лучше. Как это называется?
– Монохром. – Ей пришлось повторить это, потому что Мадлен смотрела на нее с недоумением. – Я никогда не бывала в Нью-Йорке, но видела фотографии и хотела добиться этого стиля.
– Ах, в один прекрасный день мы поедем туда и отпразднуем твой триумф. А пока все просто идеально. Зеркала божественны. С ними салон кажется в два раза больше.
– Правда же? – Иди обхватила себя руками.
– Думаю, что женщины будут приходить сюда только за тем, чтобы посмотреть салон и похвастать друзьям, что они работают с самым модным дизайнером Лондона. Это смело, Иден. Я декорировала достаточно домов и знаю, что большинство таких салонов стремится создать ощущение женского будуара. Но ты… – Она покачала головой.
– Что? – спросила Иди, которая хотела услышать все.
– «Валентайн» выглядит как укромный уголок, но это уголок будущего.
– Будем надеяться, я не переборщила. Не хотелось бы отпугнуть потенциальных клиентов.
Мадлен покачала головой.
– Все захотят увидеть его.
– Возможно, мне стоит брать плату за вход, – сказала она со смешком. – Чтобы вернуть деньги Тома.
– Не Тома. Твои, – мягко поправила Мадлен, при этом строго посмотрев на нее. – Прошел год, Иден.
Она кивнула.
– Забыла тебе сказать. Вчера вечером Томми сделал свои первые шаги.
– И я это пропустила? – Мадлен была искренне разочарована.
– Я не ожидала, что это произойдет так скоро. – Она пожала плечами. – Вчера вечером в парке он играл на траве рядом со мной, подполз к скамейке и просто ошарашил меня, Мадлен, встав на ножки, и стоял, пошатываясь, несколько секунд. Я была так потрясена, что не могла шевельнуться. А потом он повернулся и так победоносно улыбнулся мне, что я не смогла сдержать слез.
Мадлен озадаченно покачала головой.
– Я могу только представить, каково это – быть матерью и испытывать сильнейшие чувства к своему ребенку.
– Он так напомнил мне Тома в ту триумфальную минуту. Та же самая обворожительная улыбка. А потом, когда я позвала его, он отпустил скамейку и, хотя для него это была целая миля, шатаясь, пошел ко мне и упал, только когда добрался до меня.
– Жаль, что меня там не было.
Иди сжала запястье своей подруги.
– Ты была. Ты всегда с нами. Теперь его, конечно, не остановить. Бедная Луиза, она с ним замучается.
– О, твоя няня любит его. Она говорила мне, что ждет не дождется, когда он начнет ходить, – сказала Мадлен, отходя от двери, чтобы поправить шарф, висящий в витрине.
– Лулу, как ее называет Томми, просто святая. Я благодарю судьбу за тот день, когда Тильда познакомила нас. Она без ума от Томми.
– Я заметила… Трудно себе представить, что она с тобой уже почти год.
Она мягко улыбнулась Мадлен. Последний раз она обнимала Тома примерно в это время год назад. Это казалось невозможным. Случались дни, когда ей казалось, что это было только вчера. А потом наступали моменты, как сейчас, когда она отстранялась от повседневных забот и всего, что ее отвлекало, и понимала, что пролетели недели, даже месяцы с тех пор, когда она последний раз плакала ночью или проводила день, отдавшись своей печали.
– Томми – счастливый малыш. Вот и все, что имеет значение. И я люблю свою работу.
– Что еще нужно для счастья? – сухо спросила Мадлен.
Она не могла обмануть свою лучшую подругу.
– Жаль, что у меня нет его фотографии, – пробормотала она, – потому что с каждым днем его черты расплываются немного больше в моей памяти.
– Вот и хорошо, – сказала Мадлен. – Возможно, теперь ты будешь готова возобновить отношения с господином Леви.
– Бедный Бенджамин. Он тоже святой.
– Никакой он не святой, Иден. Просто влюбленный. И он был бесконечно терпелив с тобой.
Иди кивнула, слегка нахмурившись.
– Да. Но Бен изменился. Не так давно он считал, что мое место – в детской или за плитой.
– Ой, да ладно. Я думаю, что он красив, свободен и явно без ума от тебя. – Она взяла Иди под руку, и они прогулялись по салону. Иди провела рукой по кушетке, которую придумала сама, выбрав ткань, а затем заказав деревянную основу. Круглое сиденье, которое выглядело как четыре кожаных стула, соединенных вместе, было ее любимой вещью в салоне, и она сама сшила подушки для него, украсив их крошечными перламутровыми пуговицами как дань невестам, которые будут сидеть здесь и смотреть, как Мадлен демонстрирует ее платья.
– Ну, он чрезвычайно гордится тем, чего ты добилась… Дай ему шанс, Иден.
Ей вдруг подумалось: а что, если Бен подтолкнул подругу на этот разговор?
– А когда он сюда заходил?
– В тот день, когда ты закончила весенне-летнюю коллекцию и рано ушла домой. В тот день, когда ты злилась, что не привезли шторы, а Томми стошнило на фиолетовое платье.
Иди рассмеялась.
