Осёл увидел СоловьяИ говорит ему: «Послушай-ка, дружище!Ты, сказывают, петь великий мастерище:Хотел бы очень яСам посудить, твоё услышав пенье,Велико ль подлинно твоё уменье?»Тут Соловей являть свое искусство стал:Защёлкал, засвисталНа тысячу ладов, тянул, переливался;То нежно он ослабевалИ томной вдалеке свирелью отдавался,То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.Внимало всё тогдаЛюбимцу и певцу Авроры;Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,И прилегли стада.Чуть-чуть дыша, пастух им любовалсяИ только иногда,Внимая Соловью, пастушке улыбался.Скончал певец. Осёл, уставясь в землю лбом,«Изрядно», говорит: «сказать неложно,Тебя без скуки слушать можно;А жаль, что незнакомТы с нашим петухом:Ещё б ты боле навострился,Когда бы у него немножко поучился».Услыша суд такой, мой бедный СоловейВспорхнул и – полетел за тридевять полей.***Избави, бог, и нас от этаких судей.<p>Ворона и Лисица</p>Уж сколько раз твердили миру,Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,И в сердце льстец всегда отыщет уголок.***Вороне где-то бог послал кусочек сыру;На ель Ворона взгромоздясь,Позавтракать-было совсем уж собралась,Да позадумалась, а сыр во рту держала.На ту беду Лиса близёхонько бежала;Вдруг сырный дух Лису остановил:Лисица видит сыр, – Лисицу сыр пленил.Плутовка к дереву на цыпочках подходит;Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит,И говорит так сладко, чуть дыша:«Голубушка, как хороша!Ну что за шейка, что за глазки!Рассказывать, так, право, сказки!Какие перушки! какой носок!И верно ангельский быть должен голосок!Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица,При красоте такой, и петь ты мастерица,Ведь ты б у нас была царь-птица!»Вещуньина с похвал вскружилась голова,От радости в зобу дыханье спёрло, —И на приветливы лисицыны словаВорона каркнула во всё воронье горло:Сыр выпал – с ним была плутовка такова.<p>Михаил Юрьевич Лермонтов</p><p>Бородино</p>
