Маринетт честно могла бы сказать «Будь проклят тот день, когда мне достались билеты на концерт Джаггеда Стоуна». Вот только говорить она не могла: горло саднило, севший голос превращал все слова, вырывавшиеся из ее уст, в нечто среднее между скрипом двери и хрипом Дарта Вейдера, да и желания произносить что-либо, помимо проклятий, у девушки не было. Как же Маринетт хотела, чтобы в том, что она лишилась голоса, был виноват концерт Джаггеда Стоуна, напавшая акума, а не то, что случилось после.
Маринетт Дюпен-Чен честно могла бы сказать «Будь проклят тот день, когда мне достались бесплатные билеты на концерт Джаггеда Стоуна». Вот только говорить в данный момент она не могла: горло сильно саднило, севший голос превращал все слова, вырывавшиеся из ее уст, в нечто среднее между скрипом двери и хрипом Дарта Вейдера, да и желания произносить хоть что-либо, помимо проклятий, у девушки не было.
День, обещавший стать самым прекрасным в ее жизни, в итоге обернулся ужасным кошмаром.
А ведь как хорошо все начиналось!
В награду за создание обложки для нового диска Джаггед Стоун подарил Маринетт четыре билета на свой концерт. Вопрос кому предложить оставшиеся три перед Дюпен-Чен не стоял, а вот как позвать на почти-что-свидание Адриана Агреста казался неразрешимым. Но только казался, ибо на помощь тотчас пришла лучшая подруга.
Даже не дослушав рассказ Маринетт о том, как она получила давно раскупленные билеты на концерт популярного певца, да еще и в количестве четырех штук, мадемуазель Сезер ловким движением выхватила из рук подруги ценное сокровище и прежде, чем та успела опомниться, уже пригласила на концерт Адриана и Нино.
— Это будет двойное свидание, — заговорчески шепнула Алья на ухо Маринетт, когда урок начался. — И я обещаю позволить вам с Адрианом уединиться!
Маринетт должна была забить тревогу, еще услышав эту фразу, и на корню пресечь попытки подруги помочь ей устроить личную жизнь с объектом обожания. Увы, в тот момент девушка была больше похожа на мечтательную розовую лужицу, неспособную трезво мыслить. Она представляла, как оставшись с Адрианом вдвоем в толпе незнакомых людей, держится за край рукава его рубашки, чтобы не потеряться среди всей неразберихи, что творится на крупных концертах. Но вдруг людским потоком Маринетт начинает уносить прочь от возлюбленного, однако Агрест в последний момент вновь хватает ее за руку и держит так крепко, что…
— Встречаемся в шесть перед входом? — голос прекрасного Аполлона вывел Маринетт из мыслей о нем же.
Ощутив на себе вопросительный взгляд возлюбленного, девушка попыталась открыть рот для ответа, но осознав, что после тех картинок, что показывало ей воображение, ничего внятного она не скажет, Маринетт лишь смущенно кивнула.
Тогда она еще не знала, чем обернется для нее посещение этого концерта.
***
