Во время Великой Отечественной войны в одной из русских деревень мать провожала сына на фронт. Сын был человеком далёким от церковной жизни и нагрудного креста не носил. Мать, благословляя его, надела ему на шею крестик и попросила не снимать его ни при каких обстоятельствах. Молодой человек, хотя и вырос в атмосфере атеистической пропаганды, мать послушался и воевал с крестом на груди. Случилось ему со своей воинской частью оказаться в окружении и попасть к немцам в плен.
Всех пленных выстроили длинными шеренгами. Вдоль них пошёл офицер с группой солдат. Внимательно всматриваясь в лица, офицер иногда останавливался, тыкал в грудь пленного и говорил:
— Der Jude! (Еврей)
Указанного военнопленного охранники вытаскивали из шеренги и отводили в сторону. Кучка отобранных для расстрела евреев всё росла и росла.
Молодой человек, которого мать благословила на фронт нагрудным крестиком, родился в русской деревне, но был чернявым, кудрявым и чертами лица походил на представителей еврейского племени. Он смотрел на приближающегося к его шеренге офицера и всё отчетливее слышал возгласы:
— Der Jude!.. Der Jude!..
Когда очередь дошла до него, офицер ткнул его пальцем и сказал:
— Der Jude! — и двинулся было дальше. Но на счастье пленного, взгляд офицера скользнул по расстёгнутому вороту его гимнастёрки. Немец заметил на его груди крест. На мгновение задумавшись, офицер скомандовал:
— Aufheben! (Отставить) — и пошёл дальше вдоль шеренги.
Солдат, уже положивший руку на плечо пленного, снял её и двинулся вслед за офицером.
Пленный вытер дрожащей рукой пот со лба и вспомнил о матери.
Пришла как-то к старцу некая семейная пара.
— Отче, — говорит супруга, — я ожидаю ребенка, а у нас уж и так четверо детей; коли пятый родится — не проживём. Благословите сделать аборт.
— Вижу, живётся вам не просто, — отвечает старец, — что ж, благословляю вас убить своего ребёнка. Только убивайте старшую дочь, ей ведь уже пятнадцать лет: чай, пожила уже на свете, кое-что повидала, а тот кроха и лучика солнечного ещё не видел, несправедливым будет лишать его этой возможности.
В ужасе женщина закрыла лицо руками и зарыдала.
Стояло засушливое лето, и фермеры, жители небольшого посёлка, были обеспокоены тем, что будет с их урожаем. В один воскресный день после мессы они обратились к своему пастору за советом.
— Отец, мы должны что-то делать, или мы потеряем урожай!
— Всё, что от вас требуется, — это молиться с абсолютной верой. Молитва без веры — это не молитва. Она должна исходить из сердца, — ответил священник.
Всю следующую неделю фермеры собирались дважды на день и молились, чтобы Бог послал им дождь. В воскресенье они пришли к священнику.
— Ничего не получается, отец! Мы каждый день собираемся вместе и молимся, а дождя всё нет и нет.
— Вы действительно молитесь с верой? — спросил их священник.
Они стали уверять его, что это так. Но священник возразил:
— Я знаю, вы молитесь без веры, потому что ни один из вас, идя сюда, не захватил с собой зонтик!
Поведали об авве Агафоне, что он, придя однажды в город для продажи своего рукоделия, увидел там больного странника, лежащего на улице. Никто не принял на себя попечений о нём. Старец остался при больном. На средства, полученные за своё рукоделие, нанял хижину, оставшиеся деньги употребил на нужды больного. Так провёл он четыре месяца до выздоровления странника и только после этого вернулся в свою келию.
Шёл авва Агафон в город для продажи скромного рукоделия и на дороге увидел лежащего прокажённого. Тот спросил его:
— Куда идёшь?
— Иду в город, — отвечал авва Агафон, — продать своё рукоделие.
— Окажи любовь, снеси и меня туда.
Старец поднял его, на своих плечах отнёс в город. Прокажённый сказал ему:
— Положи меня там, где будешь продавать своё рукоделие.
Старец так и сделал. Когда он продал одну вещь, прокажённый спросил его:
— За сколько ты это продал?
— За столько-то, — отвечал старец.
Прокажённый попросил:
— Купи мне хлеба.
Когда старец продал другую вещь, прокажённый спросил:
— Это за сколько продал?
— За столько-то, — отвечал старец.
— Купи мне ещё хлеба.
Старец купил. Когда едва распродал своё рукоделие и хотел уйти, прокажённый спросил:
— Ты уходишь?
— Ухожу, — отвечал авва.
Прокажённый сказал:
— Окажи любовь, отнеси меня туда, откуда принёс.
Старец исполнил и это. Тогда прокажённый сказал:
— Благословен ты, Агафон, от Господа на небеси и на земли.
Авва оглянулся на прокажённого — и не увидел никого. Это был Ангел Господень, пришедший испытать старца.
Однажды авва Макарий застал в своей келье вора, который грузил его вещи на стоявшего у кельи осла. Не подав вида, что он хозяин этих вещей, преподобный стал молча помогать увязывать поклажу. Отпустив его с миром, блаженный сказал себе:
— Мы ничего не внесли в этот мир, ясно, что ничего не можем и унести отсюда. Да будет благословен Господь во всём!
