В человеческом организме происходит непрестанный обмен информацией, без которой не могла бы существовать ни одна его живая клетка.
Объем этой информации за один только день неизмеримо больше, чем содержание книг во всех библиотеках мира. Платон называл познание «припоминанием», отблеском божественного гносиса.
Эмпирический рассудок, ползая по фактам, как змея по земле, не может понять эти факты, так как, анализируя, разлагает предмет на клетки, дробит и мертвит. Убивает живой феномен, но не может его оживотворить. Религиозное же мышление синтетично. Это интуитивное проникновение в духовные сферы. Религия – встреча человека с Богом, а также встреча человека с самим собой. Человек ощущает свою душу как особую, живую, невидимую субстанцию, а не как функцию тела и комплекс биотоков; ощущает себя как единство (монаду) духовного и телесного, а не как конгломерат молекул и атомов. Человек открывает свой дух, как алмаз в медальоне, который всегда носил на груди, не зная, что внутри его; открывает самого себя, как мореплаватель – берега неведомого, таинственного острова. Религиозное мышление – это осознание цели и смысла жизни.
Цель христианства – преодоление своей человеческой ограниченности через приобщение к абсолютному Божественному бытию. В противоположность христианству, атеистическое учение – кладбищенская религия, которая с сарказмом и отчаянием Мефистофеля говорит о том, что материальный мир, возникнув из некоей точки и разбежавшись по Вселенной, как капли пролитой ртути по стеклу, бесследно и бессмысленно уничтожится, вновь собравшись в ту же точку.
Религия – это Богообщение. Религия – не только достояние разума, или чувства, или воли, она, как и сама жизнь, включает в себя всего человека в его психофизическом единстве.
А пост – одно из средств, способствующих восстановлению гармонии между духом и телом, между умом и чувством.
Христианской антропологии (учению о человеке) противостоят две тенденции – материалистическая и крайне спиритуалистическая. Материалисты стараются объяснить пост, в зависимости от обстоятельств, или как порождение религиозного фанатизма, или как опыт народной медицины и гигиены. С другой стороны, спиритуалисты отрицают влияние тела на дух, расчленяют человеческую личность на два начала и считают недостойным для религии заниматься вопросами пищи.
Многие люди говорят: для богообщения нужна любовь. А какое значение имеет пост? Разве не унизительно ставить свое сердце в зависимость от желудка? Чаще всего говорят так те, кто хотел бы оправдать свою зависимость от желудка, вернее, рабство желудку и нежелание в чем-нибудь обуздать или ограничить себя. Высокопарными фразами о мнимой духовности они прикрывают боязнь восстать против своего тирана – чрева.
Христианская любовь – это чувство единства человеческого рода, уважение к человеческой личности как к феномену вечности, как к бессмертному духу, облеченному в плоть. Это способность эмоционально переживать в себе радость и горе другого, то есть выход из своей ограниченности и эгоизма – так вырывается узник на свет из мрачного и темного подземелья. Христианская любовь расширяет границы человеческой личности, делает жизнь более глубокой и более насыщенной внутренним содержанием. Любовь христианина бескорыстна, как свет солнца, она ничего не требует взамен и ничего не считает своим. Она не становится рабой других и не ищет себе рабов, она любит Бога и человека, как образ Божий, а на мир смотрит, как на картину, нарисованную Творцом, где видит следы и тени Божественной красоты. Для христианской любви требуется непрестанная борьба с эгоизмом, как с многоликим чудовищем; для борьбы с эгоизмом – борьба со страстями, как с дикими зверями; для борьбы со страстями – подчинение тела душе, взбунтовавшейся «темной, ночной рабыни», как называл тело святитель Григорий Богослов, – своей бессмертной царице. Тогда в сердце победителя открывается духовная любовь – как родник в скале.
Крайние спиритуалисты отрицают воздействие на дух физических факторов, хотя это противоречит повседневному опыту. Для них тело – только оболочка души, нечто внешнее и временное для человека.
Материалисты, наоборот, подчеркивая это влияние, хотят душу представить функцией тела – мозга.
Древнехристианский апологет Афиногор на вопрос своего оппонента-язычника о том, как телесная болезнь может отражаться на деятельности бестелесной души, приводит такой пример. Душа – музыкант, а тело – инструмент. Если инструмент поврежден, музыкант не в силах извлечь из него гармоничных звуков. С другой стороны, если болен музыкант, то инструмент безмолвствует. Но это только образ. На самом деле связь между телом и духом неизмеримо больше. Тело и душа составляют единую человеческую личность.
