Христианство. Три тысячи лет полностью

Слово «Господь» – «Кириос» по-гречески – звучит в Библии так часто, что в моем старом перечне библейских слов и выражений, скрупулезно составленном в XVIII веке шотландцем Александром Крюденом, все случаи появления этого слова в Ветхом и Новом Заветах составляют восемь страниц, исписанных в три столбика убористым шрифтом. Почти всегда они относятся к фигурам божественным: в Ветхом Завете – это замена еврейского слова, означающего «Бог», в Новом – неожиданное и прямое обозначение Иисуса Христа. Все новозаветные авторы помнят, что «Господь», слово для обозначения Бога, теперь должно применяться к Иисусу. Быть может, ни один из авторов этих текстов не знал Иисуса лично (хотя в текстах мы встречаем упоминания о людях, которые его знали). И интересно, что раньше евангелий, повествующих о служении Иисуса, написаны были другие тексты – послания человека, вступившего в тесное общение с Иисусом Христом через год или два после вознесения Господня. Свое прежнее имя, Савл, он после обращения в христианство переменил на Павел. По профессии он был предпринимателем – изготавливал палатки и продавал их; происходил он из средиземноморского портового города под названием Тарс, в сотнях миль к северу от Палестины, в нынешней Турции.

Савл был высокообразованным и благочестивым иудеем фарисейского толка. В бэкграунде его отражались долгие века рассеяния иудейского народа – родным языком его был не арамейский, язык Иисуса, а простонародный греческий (койне), язык портов и рынков. Именно этим бытовым, шероховатым, но мощным языком написан весь Новый Завет, в том числе и древнейшие его материалы – письма, которые писал Павел разным общинам последователей Христа. Некоторые из этих писем (всего семь) дошли до нас лишь слегка отредактированными, другие – в виде свободной компиляции, также носящей имя Павла.[151] В Церкви они известны как Послания, по-гречески «эпистолэ» – у этого греческого слова есть оттенок приказа или поручения, отсутствующий в переводе. Кроме того, с Павлом мы встречаемся в еще одном тексте библейского канона, написанном чуть позже. Он называется Деяниями апостолов: во вступлении к нему мы узнаем, что он написан тем же автором, что и Евангелие от Луки, и является прямым его продолжением – хотя по ходу дела, особенно в повествовании о странствиях Павла, принимает скорее характер исторического романа. Деяния всячески стараются преуменьшить тот факт, что Павел часто спорил с более ранними лидерами Церкви и что у его учения были свои отличительные особенности. Кроме того, стоит сказать, что в Деяниях голос Павла порой звучит не так, как в посланиях (послания там, кстати, вообще не упоминаются). В восторженном рассказе Деяний часто упускается из виду сложность личности Павла, какой она предстает нам в текстах, написанных им самим.[152]

От активной ненависти к христианству делатель палаток из Тарса перешел к горячей его защите, став самым известным раннехристианским лидером и проповедником из тех, имена которых сохранила для нас история. Обстоятельства его обращения, описанные в Деяниях, драматичны: оно произошло после того, как Павел с одобрением наблюдал за казнью Стефана, первого известного христианского мученика (после самого Христа) в начале 30-х годов н. э. Быть может, вид мученика, забрасываемого камнями, вызвал у Савла столь бурную реакцию. Вскоре после этого, по дороге в Дамаск, «внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: «Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?»[153] Это говорил сам Иисус. Потрясение было так велико, что Савл временно потерял зрение и три дня не ел и не пил. Сам он в Послании к жителям римской провинции Галатии (в центре Малой Азии) рассказывает об этих событиях более сдержанно. Там только говорится, что Бог «благоволил открыть во мне Сына Своего», и это благовестие совершилось «через откровение Иисуса Христа» – и даже это упоминание окрашено новым, драматическим измерением христианской проповеди: Павел утверждает, что Бог призвал его проповедовать Христа «язычникам», то есть неевреям. Кроме того, он говорит, что не советовался об этом ни с кем из иудейских лидеров движения Иисуса в Иерусалиме, да и вообще ни с какой «плотью и кровью». Он отправился в Аравию и там три года проповедовал Христа, прежде чем, вернувшись в Иерусалим, встретиться там с двумя из двенадцати апостолов, Петром (которого он называет Кифой) и вождем Иерусалимской церкви Иаковом.[154]