Вероятно, наиболее важную роль в окончательном поражении апартеида сыграл англиканский священник из Англии, который побывал в Южной Африке лишь однажды и недолго – Джон Коллинз. Подобно Хаддлстону, Коллинз был типажом, который, по традиции, удачно воспитывало англиканство: неуправляемый экстраверт, мятежный представитель английского среднего класса, которому среди беспорядочного исторического наследия церковных ниш для эксцентриков нашлась должность каноника в лондонском соборе Святого Павла. Каноник Коллинз испортил завтрак не одному вспыльчивому читателю
Такие священники, как Хаддлстон, Туту и Коллинз, сыграли ведущую роль наряду с заключенным в тюрьму Нельсоном Манделой, помогая Африканскому национальному конгрессу хранить верность делу установления подлинной, предназначенной для всех демократии до того момента, как режим белого меньшинства наконец утратил волю к сопротивлению. Освободительная борьба в Южной Африке осталась более тесно, чем где-либо, связанной с обеспокоенностью либеральным западным христианством другими свободами – правами гомосексуалистов, посвящением в духовный сан женщин, – и этот фактор имел решающее значение в недавних проблемах Англиканского сообщества. Более того, архиепископ Туту занял место в первых рядах движения за национальное оздоровление (а не возмездие) после окончательного поражения апартеида и прихода демократии в 1994 году. Он возглавил Комиссию по установлению истины и примирению, его примеру последовали в других местах, раздираемых давней ненавистью и жестокостью. Нельсон Мандела, став президентом, сигнализировал верность делу христианского примирения, объявив, что старый национальный гимн африканеров
Далеко не последним драматическим аспектом этого примирения стало раскаяние представителей официальных органов южноафриканской голландской реформатской церкви в их причастности к предоставлению идеологической поддержки безумию апартеида. В 1982 году они возмущенно отреагировали на исключение из Всемирного союза реформатских церквей, настойчиво утверждая, что они постоянно сверялись с «требованиями Священного Писания… искали лучший практический метод осуществления нашего апостольского призвания быть церковью Иисуса Христа с учетом нашего опыта деятельности в уникальной южноафриканской этнической ситуации». Лишь восемь лет спустя, в год, когда Нельсон Мандела был освобожден после двадцатисемилетнего тюремного заключения, церковь объявила в Рюстенбурге, что предпринимает конкретные меры по восстановлению собственности «переселенцев» и предоставлению средств для переселения изгнанных, поскольку «исповедь и прощение неизбежно требуют возмещения убытков. Без него признание вины будет неполным».[1906]
