Христианство. Три тысячи лет полностью

К концу 1989 года, когда стремительное и бескровное свержение коммунистического режима в Чехословакии завершилось, 29 декабря в пражском соборе Святого Вита состоялось примечательное торжество. В этот день все еще коммунистическое Федеральное собрание выбрало в президенты диссидента Вацлава Гавела. Недавние жертвы грубого обращения полиции и тюремных заключений, депутаты парламента и ликующая толпа поспешили в переполненный собор послушать Мессу и Te Deum Антонина Дворжака. Адаптированный Дворжаком древнелатинский хвалебный гимн Западной церкви, который исполнил Чешский филармонический оркестр, был преподнесен со всем великолепием романтического национализма XIX века. В резных креслах бок о бок сидели еще охваченные радостью от того, что внезапно вырвались на свободу, девяностолетний кардинал Франтишек Томашек, архиепископ Пражский, родившийся при католическом императоре династии Габсбургов, священник с первых дней существования Чешской республики, переживший нацистский и коммунистический террор, и агностик, драматург и президент, символ всего, что культура 60-х годов принесла в Европу, одетый в плохо подогнанный костюм. За ними рядами расположились парламентарии, всего за несколько недель до этого решавшие обыденные дела однопартийного государства путем голосования. Все они с радостью поняли, что происходит процесс, обратный задуманной с бесчестным подтекстом церемонии 1948 года, когда те же произведения исполняли в соборе по просьбе нового коммунистического лидера Клемента Готвальда, чтобы развеять опасения либеральных демократов и католиков, вызванные будущим новой народной республики. Вероятно, только чехи могли так элегантно провести это торжество, которое также стало непринужденным сопоставлением исторических эпох, реминисценций и культурных стилей, вместе с тем его противоречия могли охватить лишь века западной римской церковной традиции. Подобному смешению стоит радоваться, оно достойно того, чтобы хранить его в памяти, пока его не вытеснят мрачные события истории.[1947]

В период «сворачивания» социализма в СССР еще одна религиозная годовщина создала возможность для возрождения русского православия. На 1988 год пришлось предполагаемое тысячелетие обращения в христианство киевского князя Владимира (см. с. 548–550). Михаил Горбачев, незадолго до этого избранный Генеральным секретарем коммунистической партии, прежде досаждал христианству, но теперь воспринял годовщину как шанс открыть еще один фронт в попытке преобразить и диверсифицировать российский коммунизм. Государство разрешило и даже приветствовало празднование этой годовщины: вновь открыли церкви, разрешили религиозное образование и религиозные публикации. От этого выиграло не только православие: некоторое время все религиозные конфессии, сохранившиеся в России – от католиков до баптистов, – обнаружили, что могут действовать в условиях снижения числа запретов.[1948]

В 1990 году, когда Горбачев обнаружил, что его реформы создают непредвиденные свободы, бывший митрополит Ленинградский (Санкт-Петербургский) был избран патриархом Алексием II. Сын русской, но родившийся в прибалтийской Эстонии, Алексий II привнес в работу Московской патриархии новую энергию, однако его представления о возрождении жизни Церкви ограничивались возвращением к избранным моментам прошлого. Он отвергал экуменизм, который Русская православная церковь нерешительно исследовала в начале ХХ века. Особое возмущение Москвы вызывало то, что либерализация повлекла за собой возрождение в 1989 году Греко-католической церкви на Украине, выводя ее из вынужденного союза с Москвой, и непрекращающиеся раздоры между двумя церквами из-за реституции собственности и распределения юрисдикции отражали напряженные отношения между недавно получившей независимость Украиной и Российской Федерацией.[1949] Отмечалось, что после того как в 1991 году Советский Союз окончательно распался, Русская православная церковь осталась «бесспорно самым “советским” из всех учреждений», сохранившихся в России.[1950] Один из символов этого примечательного явления – заботливое восстановление приходской церкви, которым занималась в своих целях ФСБ, российская служба безопасности, почти незаметно сменившая советский КГБ. В 2002 году Софийский собор был вновь освящен со всей православной помпезностью самим патриархом Алексием II, который в тот день передал в дар главе ФСБ Николаю Патрушеву икону его тезки, святого Николая. От такого подарка Сталин был бы вне себя – впрочем, возможно и нет.[1951]