– Не теми бабами себя окружаешь! Криста твоя… Тихоня тихоней, но ты поосторожнее! Ей же мужик нужен. Видела, как она с твоим Павлушей щебетала. Классный он у тебя… Учти, он реагирует!.. – Слабая Евина реакция нисколько не обескураживает Василису, она еще нагнетает: – Я как-то специально, чтобы ее проверить, расспросила про твой Салон. Так у нее и тот глупо выступал, и этот вести себя не умеет… Критиканша. Зачем она тебе?
– Ну, с кем мне дружить – это я пока сама решаю, – строжеет Ева.
Тряхнуло. Вернемся на основную колею.
– Но ведь Герка – мастер! – Василиса ловит Евин взгляд и старается удержать его. – Этого не оспоришь!
– Пусть их бухгалтер со мной свяжется. – В строгости Евиного голоса чувствуется, что сердится она в основном на себя. Не важно, за что. Важно, что не будет множить свои не такие уж и большие материальные издержки еще и порчей взаимовыгодных отношений.
Василиса поднимает руку и щелкает пальцами, подзывая официанта.
– Я водки закажу, – объявляет она и осекается: получается, что предлагает обмыть свою победу. Нет, так не стоит… – Выпьем, не чокаясь – помянем нашу грешницу. Даже свечку нельзя за нее поставить… Эх, Линка, Линка!
По электронке зовут на вернисаж. Обычная рассылка. Раньше Криста такие сбрасывала, не открывая. Но их становится меньше с каждым днем ее без… не безработицы, а без приписанности к одному месту. Работы-то как раз выше крыши.
Для устройнения мыслей пишет в столбик:
«На пару сайтов пообещала написать о том о сем, в глянец.
Радийщики регулярно звонят.
В частном университете пригласили вести спецкурс, давно уже надо сочинить развернутую программу и им отправить…»
Со страху перед нищетой за все берется, в зоопарк даже съездила, чтобы рассказать про здешний День сурка…
В итоге – загружена как на прежней службе, а нервотрепки больше. Существенно больше. Одно пишешь, два задания в уме держишь. Ни малюсенького прогала. Сама себя распинаю… Некогда даже подумать: зачем живу? Чего я действительно хочу? Беспросвет… В такой темени можно по нечаянности ступить на дорожку, до конца которой дошла Лина…
Пишешь в одиночестве, читаешь-смотришь – тоже. Для начала просто бы поболтать… Не обговаривать объем, сроки, не интервью брать или что-нибудь разведывать, а просто общаться… Выкладывать все, что пришло в голову, не думая, зачем. Очищает.
Глаза пробегают присланный текст. «Природа отдыхает?» О чем это? А, фотовыставка… о детях знаменитых родителей… Портреты и вокруг…
Об этом легко будет настучать пару тысяч знаков…
И Ева среди спонсоров!
Куда она пропала? Как-то раз набрала ее – не отзванивает. Да в теперешней заморочке ни на кого же нет времени. Назначишь встречу, а тут как раз подвернется срочная работа. Не выручишь – больше не обратятся. Значит, платоническое свидание уступает прагматическому.
А Ева… Может, ездит-летает… Соскучилась по ней.
Вот на вернисаже и повидаемся.
Но уже через час начало. Все равно пойду.
Как всегда, опоздала. Народ греется под софитами телевизионщиков. Все сгрудились вокруг стоячего микрофона и, наверно, владельца галереи со свитой. За спинами не разглядеть. И не надо. Зато отлично видно то, что на стенах.
Румяная круглолицая малютка в платьишке Веласкесовой инфанты на руках у… Василисы! Так это выставка ее мужа… А казалось, она его скрывает. Вроде как стесняется…
«Ухожу!» – решает Криста, но тут же стыдится трусливого порыва. И интересно же, что наснимал Василисин подкаблучник.
Тем более что
Не дождешься!
Василисина суетливость – единственное, что грело в те дни. Не было у меня намерения пускать ее в свое личное пространство. Тем более под острым словесным соусом! Никаких филиппик в ее сторону! Она обо мне думает, а я о ней – нет! Моя победа.
Пристрастный взгляд Кристы с удовольствием констатирует, что муженек-то – весьма средненький фотограф… Крепкий ремесленник, но никак не художник…
Что хочет Криста, то и видит.
И вдруг…
В третьем зале-закутке на нее смотрит… Господи, как же не хватает такого вот сочувствия… И оно – во взгляде фотографа на портретируемую. Как он умудрился передать свое сострадание?..
Большой рот, распахнутые глаза… Если провести черту по линии носа и схлопнуть две половинки, то они совпадут. Над моделью изрядно поработали. Всю асимметрию, всю природную изюминку выжгли. Папаша-режиссер проговорился в интервью, когда в эпизоде снял дочь, еще школьницу: «Не знаю, какие у нее способности, но уж я из нее все выжму». И выжал. Убил человека, чтобы изготовить заурядную актрису. А по ходу бросил ее мать, женился на куколке, которая даже дочери его моложе. Из новой жены не выжимает, поскольку там нечего жать. Просто отдал ей очередную главную роль. Качество не важно – все равно на отечественные фильмы почти никто не ходит.
(Господи, зачем я все это знаю?)