«Допустим, однако, что Иловайские, Платоновы, Ключевские и т. д. как-то „обмишурились“, но что же делали другие историки? Ведь если они знали о свидетельстве Фотия, то почему они не подчеркнули, что версия русской летописи не соответствует действительности? Ведь поход кончился триумфом, а не разгромом. Если в продолжателе хроники Георгия Амартола мы не находим ни слова о причине нападения руссов на Царьград, то у Фотия мы находим совершенно ясное объяснение: руссы… были должны грекам какую-то мелочь, то ли во время спора… то ли по приказанию императора (на это имеются намеки), руссы частью были убиты, а частью обращены в рабство за неплатеж долгов. В дальнейшем греки отказались наказать виновников и уплатить материальное вознаграждение… На руссов греки посмотрели свысока: стоит ли, мол, считаться с какими-то варварами. Это вызвало карательный поход на Царьград со стороны руссов…
Историки наши поверили не Фотию, а заграничным норманистам, рассматривающим поход как акцию разбойников-норманов… В результате начало нашей писанной истории извращено, чужим народам приписано то, что принадлежит нам. Так называемые патриоты „матушки России“ оказались в плену идей германских ученых, подтверждая тем постулат последних, что славяне вообще „народ неисторический“, быдло, существующее для унаваживания почвы для других, более высших народов» [46], с. 12–14.
Что известно о патриархе Фотии якобы IX века? «Фотий был… родственником царицы Феодоры, матери императора Михаила III, происходившим из богатого и знатного рода патрициев… Во время малолетства Михаила III был председателем государственного совета, т. е. фактически правил государством… Литературное наследство Фотия весьма значительно» [46], с. 18.
С. Лесной приводит тексты патриарха Фотия со своими краткими комментариями. Интересен уже сам заголовок старинного текста.
«Первая беседа патриарха Фотия по случаю нашествия россов. (Выражение „по случаю нашествия россов“ является оригинальным названием бесед…)…
В первом разделе… мы находим: „И КАК НЕ ТЕРПЕТЬ НАМ СТРАШНЫХ БЕД, КОГДА МЫ УБИЙСТВЕННО РАССЧИТАЛИСЬ С ТЕМИ, КОТОРЫЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ НАМ ЧТО-ТО МАЛОЕ, НИЧТОЖНОЕ“. Здесь явное указание, подкрепляемое дальнейшим, что какие-то руссы были убиты в Константинополе из-за ничтожного долга. Из выражения „должны были нам“ трудно понять, были ли убитые русские должны грекам частным лицам, или были должниками греческого государства.
Далее. „Не миловали ближних (критически говорит Фотий о царь-градцах —
Далее имеется замечательный, но совершенно непонятный нам… отрывок: „ПОЧЕМУ ТЫ… ОСТРОЕ КОПЬЕ ДРУЗЕЙ СВОИХ ПРЕЗИРАЛ, как на малокрепкое, а на естественное сродство плевал, и вспомогательные союзы расторгал, как бешеный, как озорник и бесчеловечный человек?“…
„Мы сделались поношением СОСЕДЕЙ НАШИХ (продолжает Фотий —
Из этого отрывка исчерпывающе видно, что нападение руссов было не грабежом, а в первую очередь КОЛОССАЛЬНЫМ ПОГРОМОМ…
В бешенстве, в неудержимой жажде мести руссы били, жгли и уничтожали все живое и представляющее ценность (подробности ниже)» [46], с. 22.
Фотий продолжает: «„Этот СКИФСКИЙ, ЖЕСТОКИЙ И ВАРВАРСКИЙ НАРОД, выскочив из-за самых Пропилеев… как дикий вепрь расположился около него… Кто выстроится против врагов, когда никого у нас нет, а мы отовсюду стеснены?“…
Что особенно важно, Фотий прямо называет напавших народом СКИФСКИМ…
„О, ГРАД-ЦАРЬ! — далее взывает Фотий. — Какие беды столпились вокруг тебя! И твоих утробных чад, и твои красивые предместья до самой Крепости, и пристани моря, РАСПРЕДЕЛЕННЫЕ ЖРЕБИЕМ ПО ОБЫЧАЮ ВАРВАРОВ, поядают меч и огонь“.
Здесь интересны два указания: 1) что руссы не только убивали и грабили, но и жгли, — явный признак озлобления и, следовательно, мести, 2) Фотий знал о том, что „варвары“ делили свою добычу жребием…
„Приди ко мне, — далее взывал Фотий, — сострадательнейший из пророков и оплачь со мною ИЕРУСАЛИМ, не тот древний матероград одного народа… но град всей вселенной, какую только озаряет христианская вера, град древний, прекрасный, обширный, многонаселенный и роскошный: ОПЛАЧЬ СО МНОЮ ЭТОТ ИЕРУСАЛИМ, еще не взятый и не падший в прах, но уже близкий к погибели…
О, ГРАД, ЦАРЬ едва ли не всей вселенной!..
