| Александр Лапшов. |
| Христос - |
| Освободитель. |
Лапшов Александр.
1982 год. Экскурсия в Третьяковскую галерею. Экскурсовод вдохновенно и со знанием рассказывает об убийстве Иваном Грозным сына, о «взятии снежного городка», а я заворожено стою перед картиной И. Н. Крамского «Христос в пустыне», о которой наш гид поведал очень и очень мало, и не могу сойти с места. В те времена я, еще «зеленый» пацан, почти не сведущий в христианском учении, ничего не знал о евангельской легенде искушения Иисуса Христа властью, ибо почти невозможно было тогда прочесть Библию. Просто стоял, смотрел, и чувствовал, что нечто непостижимое и важное происходит в моем сознании. И лишь два года спустя, когда мне, страстно увлеченному обществоведением, попали в руки полузапрещенные выдержки из произведений Бакунина, я вспомнил и понял, что в тот промозглый ноябрьский вечер в Лаврушинском переулке я стал анархистом.
Введение.
«Единственная связь между религией и анархизмом состоит, по моему мнению, в том, что они занимают место на противоположных полюсах человеческой эволюции. Религия, в её ранних, начальных формах, развивалась на первых ступенях эволюции, а анархизм, в его многоразличных формах, на позднейшем этапе развития человечества». Макс Неттллау. ……. «Анархизм и религия».
В этих словах блестящего историка анархического движения заключена вся суть идейно-филосовского отношения традиционного, «классического» анархизма к религии вообще и к христианству в частности. Да и как могло быть иначе? Христианская церковь, идеями Иисуса Христа призванная самым революционным образом преобразить этот мир рабства и смерти в новый мир справедливости и жизни, встала по существу (за редкими исключениями) на службу господствующей системе вещей, государству. И хотя многие анархисты видели и понимали, что религиозный культ и учения «официальных» христианских церквей далеко не всегда одно и тоже, тем не менее вместе с явно реакционной церковно-богословской схоластикой отвергли всю религиозную форму общественного сознания, несомненно несущую в себе и прогрессивно-религиозное начало. Конечно, Годвиным, Штирнером, Бакуниным, Реклю, Кропоткиным и тем же Неттлау признавались «революционные заслуги» христианства в пору освободительной борьбы позднего средневековья и христианского социализма нового времени, но это превозносилось ими как исключение из правил, как прекрасная лилия раннего протестантизма в мертвящей трясине фидеизма. А ведь это не совсем так. Новый Завет является, на мой взгляд, наряду с философскими построениями Зенона, своего рода манифестом античного анархизма, дошедшим до нас в виде собрания мифов, легенд и притч.
Надеюсь, никто не станет опровергать того, что в мифах под слоями фантасмагорий и химер отражена подлинная история «доисторического» периода бытия человеческого. Однако, вследствие временной удаленности и нашей научно-технической недовооруженности, мы видим исторические события фрагментарно. Но даже этих, самых малых фрагментов исторического опыта, добытых научно ли, мифологически ли, неважно, бывает недостаточно для нравственно-практического изменения жизни к лучшему. Такими яркими фрагментами-маяками, указывающими путь к истине, являются учения Будды, Заратустры, Моисея, Конфуция, Христа, Мухаммеда. Без сомнения, анархизм можно вывести из любой религии. Но мы выведем ряд его положений из раннего, не запятнанного еще властепоклонством, христианства.
О революционности же учения Иисуса Христа очень хорошо и убедительно сказал Н. Бердяев: «Христианство призывает каждого человека нести просветленно свой крест, но оно требует облегчения тяжести креста для каждого другого человека и оно нравственно опрокидывает всякий кастовый строй, даже всякий классовый строй». Христос принял мученическую смерть для нашего спасения. Атеисты, а их среди анархистов, к сожалению, большинство, в это не верят. Но, как говорил П. Флоренский: «Мученичество же есть кровь, говорящая об истине». А истина, историческая истина, такова.
«Все промахи человеческого ума связаны с одной первоначальной причиной – иррелигиозностью, отсутствием согласованности с Богом, изучения Его свойств и откровений». Фурье.
