Далее описывается сопротивление смерти, спешащей закрыть перед Христом врата шеола. Смерть поражена тем, что, в отличие от прочих людей, которые стремятся выйти из шеола, Христос пытается войти туда. «Яд жизни вошел в шеол и оживил мертвых», — говорит смерть (образ яда, отравившего шеол изнутри, мы встречали уже у Афраата [405]). Обращаясь ко Христу, смерть признает свое поражение и просит Его, забрав с Собою Адама, покинуть пределы шеола и взойти на небо. Гимн завершается прославлением победы Христа над смертью:
Наш Царь жизни сошел [в шеол]
и вышел из шеола как Победитель.
Он умножил пагубу тем, кто по левую руку Его:
злым духам и бесам Он — [источник] скорби,
сатане и смерти — страдание,
греху и аду — плач.
А тем, кто по правую руку,
вернулась ныне радость… [406]
В гимне, таким образом, изложена очень ясная доктрина: смерть пытается воспрепятствовать Христу войти в шеол, но тщетно; войдя в шеол, Он воскрешает всех находящихся там и выводит их оттуда; шеол опустошен, в нем больше нет мертвых; только злые духи (бесы), сатана, смерть и грех остаются вместе с шеолом в ожидании второго пришествия Христова. В день второго пришествия смерть собственноручно выведет всех, кто стал ее жертвой, навстречу Христу. Таким образом, преп. Ефрем в данном гимне не выделяет праведников или пророков, но говорит о том, что сошедшим в шеол Христом спасены и воскрешены все находившиеся там [407].
В гимне 37 тема воскресения мертвых раскрывается на материале пророчества Иезекииля о костях:
Плакала смерть о шеоле,
видя, что сокровищницы его опустошены,
и говорила: «Кто расхитил твое богатство?..
Я видела в долине этого Иезекииля,
который воскресил мертвых, когда ему повелели,
и я видела кости, которые пришли в беспорядок и задвигались.
Было смятение костей в шеоле,
ибо кость искала спутницу свою
и воссоединялась с парой своей. И никто там не спрашивал,
и никого не спрашивали, живы ли эти кости?
Ибо без спроса воскресил их
глас Иисуса, Владыки всей твари.
Шеол опечалился, когда увидел их…
Он плакал о Лазаре, когда тот вышел [из него]…
Внутри и вне был плач о нем,
ибо сестры его плакали о нем,
когда он сошел ко мне во гроб,
а я плакала о нем, что он выходит [из гроба].
О смерти его был плач среди живых,
а в шеоле была великая скорбь, когда он воскрес.
Вот теперь и я вкусила вкус скорби
того, кто оплакивает своего возлюбленного.
Если мертвые так любезны шеолу,
как же дороги были они своим отцам!..
То страдание, которое я причиняю людям,
страдающим из‑за их возлюбленных,
в конце концов все оно придет на меня.
Ибо когда покинут мертвые шеол,
для каждого человека будет воскресение,
а для меня одной — мучение.
И кто, поистине, вынесет все то,
что предстоит мне? Ведь я увижу шеол в одиночестве,
ибо тот глас, что разрушил гробы,
опустошил его. И вывел он мертвых, находившихся в нем.
Кто читает пророков,
тот слышит там о справедливых войнах.
Кто же размышляет о жизни Иисуса,
тот благости и сострадательной милости научается.
И кто думает об Иисусе, что Он — чуждый [408],
это оскорбление для меня.
Никакой другой чуждый ключ
к вратам шеола никогда не подошел бы.
Один лишь ключ Создателя, открывший их,
откроет их [вновь] в пришествие Его.
Кости кто сможет срастить,
если не та Сила, Которая сотворила их?
Частицы тела кто воссоединит,
если не рука Творца?
Что восстановит тела,
если не перст Создателя?
Кто сотворил и обратил [в прах] и разрушил,
Тот только в силах обновить и воскресить.
Не сможет другой Бог войти
и восстановить твари, которые ему не [принадлежат] [409].
Если бы была другая сила,
я очень обрадовалась бы, что она придет ко мне.
Во чрево шеола сойдя, она узнала бы,
что есть только один Бог.
Смертные, которые заблуждались и проповедовали,
что много богов,
вот, они в шеоле связаны для меня,
и боги их никогда не опечалились из‑за них.
Одного Бога я знаю
и только пророков Его и апостолов Его признаю я» [410].
В других гимнах преп. Ефрем повествует о том, как шеол принял Христа за человека, потому что Он прикрыл Божество Своим телом [411]. Ефрем делает различие между шеолом и геенной, говоря, что Иуда предпочел бы для себя смерть в шеоле, чем жизнь в геенне [412]. Под шеолом, таким образом, понимается место, где пребывают все мертвые, а под геенной — место, где терпят наказание грешники [413].
