– А почему же тесть твой, Герасим Авдеевич, тебе выбраться из нужды не подсобляет? Ты же муж единственной его дочери, Гаврила.
– Да невзлюбил он меня с самого начала, – оживился Лопырёв. – Даже не помню, с чего между нами кошка чёрная пробежала. Внуку, бывает, он деньжат подкидывает, а меня на дух не переносит, хоть задавись.
– А тесть твой знает, каков внук у него? – поддел его Сафронов. – Ему известно, как Влас твой жизнь свою молодую прожигает?
– Всё ему известно, – с кислой миной вздохнул Лопырёв. – Вот потому он Власа к себе в дом сейчас забрал. Сам его наставлять берётся, хрен старый.
– Э-э-эх, раньше надо было думать, пока мальцом Влас был, – покачал с сомнением головой Сафронов. – А сейчас, когда он уже привык к жизни бездельника и разгильдяя, никакое воспитание ему не поможет.
Посмотрев по сторонам, Лопырёв вытянул шею и заговорил так тихо, чтобы прохожие не могли его услышать.
– Старик уже поставил Власу условие, – сообщил он. – Или он живёт по правилам деда, или дед лишит его наследства. Думаю, что такая мера поможет парню изменить свою жизнь и остепениться.
– Если произойдёт чудо и Влас изменится, тогда и поговорим о его женитьбе на моей дочери, – с плохо скрываемой иронией высказался Сафронов. – А сейчас извиняй, Гавриил, и даже не заикайся об этом.
– Ну зачем ты так, Иван Ильич? – поджал обиженно губы Лопырёв. – А может быть, у тебя уже есть кто-то на примете, кого ты в зятья выбрал?
Сафронов, глядя в его бегающие глазки, самодовольно ухмыльнулся.
– Хорошо, будем откровенны, Гаврила, – сказал он, расправляя плечи. – Почему именно на моей дочери ты хочешь женить своего оболтуса? Самара город большой, и красивых девушек здесь не счесть сколько.
– Будь по-твоему, откровенность за откровенность, – вздохнул с несчастным видом Лопырёв. – Этого союза требует мой тесть. Из каких соображений, я не знаю.
– Ты не знаешь, я знаю, – сообщил ему Сафронов. – Брат твоего тестя Сидор живёт в Тамбове. Он купец и друг моего отца. Утверждать не берусь, но предположительно Сидор внушил своему брату, а твоему тестю, женить беспутного Власа на моей дочери.
– Вот, значит, как, а я…
Лопырёв замолчал, услышав бодрые выкрики мальчишек, продающих газеты.
– Распутина убили! – слышались отовсюду звонкие голоса. – В Питере заговорщики убили Гришку Распутина! Покупайте газеты, господа! Сами почитайте и всё узнаете!
Силантий Звонарёв и иерей Георгий оживлённо беседовали во дворе дома.
– Ты бы курил поменьше, раб божий, – не выдержал батюшка. – С твоим здоровьем негоже злоупотреблять этим зельем.
– Рад бы бросить, да не могу, – покачал головой Силантий. – Крепко втянулся я в это пагубное дело. А я ведь до войны не курил и спиртным губ не пачкал. А на фронт попал, всё перевернулось с ног на голову.
– Человек венец всему, – назидательно высказался иерей. – Если захочешь, то легко избавишься от пагубной страсти.
– Пожалуй, пойду я, – засобирался Силантий. – Дел много накопилось, покуда я здесь, у тебя, поленом никчёмным валялся.
– Что ж, ступай, удерживать не стану, – вздохнул иерей. – Всё одно по-своему поступишь. Мы с тобой сколько беседовали, но ты так и не внял моим просьбам и уговорам.
– А я во время войны во всё веру потерял, – поправил на голове шапку Силантий. – И в Бога, и в Сатану, и во всё на свете. Я сам по себе и только в себя верю.
– Но так жить нельзя? – покачал укоризненно головой иерей. – И Бог есть, и Сатана тоже есть. И ты должен сделать выбор между Царством Небесным и адом.
– На счёт Царства Небесного я сомневаюсь, а в аду уже живу, – ухмыльнулся, натягивая на корявые пальцы рукавицы, Силантий. – Так что выбор между добром и злом мне делать не приходится.
Иерей посмотрел на небо, перекрестился и вздохнул:
– Ставишь ли ты для себя в дальнейшем какую-то цель?
– Есть у меня цель и надежда жива покуда, что жизнь свою паскудную я как-то изменю, – ответил Силантий. – Но об этом я никому не расскажу, боюсь сглазить.
Он открыл калитку, вышел на улицу и обернулся.
– Спасибо тебе, батюшка, за заботу и понимание, – сказал он, поклонившись вышедшему его проводить иерею. – Спасибо, что приютил на время болезни и выходил. А уж дальше я сам как-нибудь разберусь со своими возможностями и потребностями. Ты лучше за Евдокией приглядывай, несчастна она и доверчива. И про сестру умершую ничего не говори ей. Боюсь, не выдержит она такого потрясения и умом тронется.
Развернувшись, Силантий пошёл вверх по заснеженной улице, а иерей Георгий проводил его печальным взглядом, перекрестил и прочитал короткую молитву.
Самарское губернское жандармское управление расположилось в двухэтажном доме на пересечении улиц Саратовской и Алексеевской. На первом этаже проживал начальник управления с семьей, а само управление занимало второй этаж здания.
Канцелярия и кабинет адъютанта располагались на первом этаже, рядом с дверью, ведущей в «покои» начальника.
Наступившим утром начальник управления полковник Михаил Игнатьевич Познанский, расположившись за рабочим столом в своём кабинете, распекал на чём свет стоит подчинённого Шелестова.
