– Эй, вставай, лежебока! Не то проспишь всё царствие небесное.
Ржанухин медленно приподнялся, потряс головой и взял в руки вожжи.
– Ну что, уговорился с хозяевами или ещё куда поедем?
– Да вроде, – неуверенно ответил Силантий, усаживаясь в телегу. – Шибко цену загибали за эдакую холупу, но сбавили маленько.
– Так что теперь? Куда ехать скажешь? – поинтересовался Ржанухин, понукая лошадь. – Обратно в Зубчаниновку или глядеть другую избу прикажешь?
– На сегодня больше глядеть нечего, да и темно уже, – ответил Силантий, располагаясь поудобнее. – Ты вот что, поезжай покуда прямо по улице, а я подумаю, стоит ли ещё куда заехать.
Отъехав от дома и выехав на дорогу, Ржанухин присвистнул, легонько подстегнул кнутом лошадь, и она рысцой помчалась по улице.
Лёжа на боку на ворохе сена, Силантий лениво глядел в темноту и не видел ничего. Но это не мешало ему спокойно обдумывать только что состоявшуюся договорённость о купле-продаже дома.
Телегу вдруг тряхнуло на кочке, и мысли о предстоящей покупке сразу же вылетели из его головы.
– Савва, осторожней, не дрова везёшь, а инвалида заслуженного! – крикнул Силантий в спину Ржанухина. – И вообще, куда ты гонишь, на улице вон глаз коли, ни зги не видно.
– А у меня зрение как у кошки, – отозвался Савва, продолжая подгонять и без того несущуюся, как ветер, лошадь. – Мне что день, что ночь, всё зараз видно.
– Ух ты али правда? – заинтересовался Силантий, привставая. – И что ты видишь прямо сейчас?
– Вот двух девок вижу впереди, – ухмыльнулся Ржанухин. – Идут к нам навстречу по обочине.
– Ишь ты? – воскликнул восхищённо Силантий, привставая и глядя вперёд через плечо Саввы. – А я вот…
Слова застряли в горле, когда он увидел силуэты женщин, идущих по обочине улицы во встречном направлении. Лиц их Силантий не разглядел, да и фигуры их он едва видел в плотной темноте ночи, но… Сердце вдруг оживилось в груди, застучало, запрыгало и…
– Тормози, Савва! – вскричал Силантий не своим голосом, когда телега поравнялась с девушками. – Тормози, дубина, чёрт тебя возьми!
– Тпру-у-у, холера! – закричал ошеломлённый Ржанухин, натягивая вожжи. – Тпру, лярва, язва тебя загрызи!
Едва не взвившись на дыбы и не опрокинув телегу, лошадь остановилась.
– Эй, ты чего, умом тронулся, солдат? – возмущённо воскликнул Савва, оборачиваясь. – Мы же чуток не перевернулись.
– Ты видел девок, Савва? – глядя вслед удаляющимся фигурам, прошептал Силантий.
– Видал, и что? – с недоумением глянул на него Ржанухин. – Тебе-то до них какое дело?
– Лопни мои зенки, если это не Евдокия со своей сестрой, – прошептал Силантий.
– Не разглядел я их, – бестолково уставился на него Савва. – А на что они тебе сдались?
– Сам не знаю, – сказал Силантий. – Давай поехали, – вздохнул он, усаживаясь в телегу. – Никуда не денутся, позже потолкую с ними.
– Нет, мы с ними сейчас покалякаем, – вдруг заинтересовался сёстрами Ржанухин и, отложив вожжи, собрался сойти с телеги.
– Эй? Эй? А ты чего задумал, недотёпа? – схватил его за рукав Силантий.
– Как чего, хватать обеих раз попались, вязать и в повозку, – объяснил Ржанухин. – Евдоху Агафья уже который день разыскивает и найти никак не может.
– Ну разыскивает старуха девку и что? – удерживая Савву за рукав, сказал Силантий. – Ты-то здесь при чём?
– Так нам всем велено искать всюду Евдоху и на корабль её тащить, – порываясь встать, пробубнил Ржанухин. – Раз «богородица» нам такой строгий наказ дала, то…
– Ты не говори старухе о том, что девушек видел, Савва, – отпуская его рукав, сказал Силантий. – К тому же ни ты, ни я точно не знаем, кого сейчас видели. А ещё я тебе за это…
Он достал из кармана пятирублёвую купюру и протянул её Ржанухину.
– Нет, убери, – отказался Савва, беря в руки вожжи. – Ну куда едем, говори, покуда не передумал.
– Хороший ты человек, Савва, понятливый, – усмехнулся Силантий, пряча деньги. – А сейчас правь давай в Зубчаниновку, прямо на «корабль» свой поезжай сухопутный.
– Больше изб на покупку искать не будем? – подстёгивая кнутом лошадь, поинтересовался Ржанухин.
– Я подумал и решил на этой избе остановиться, из которой только что вышел, – вздохнул Силантий. – Она только с виду неказистая, а внутри… Там рота солдат разместиться может. Ну, давай погоняй, Савва! А про девок забудь, как обусловились. Мало ли чего померещится может в такую темнотищу…
Пятиэтажный дом на Гороховой улице в Петербурге под номером 64, построенный в 1902 году, не отличался оригинальностью архитектуры.
Сойдя с коляски, Гавриил Лопырёв внимательно осмотрелся. Расплатившись с возницей, он вошёл в парадный вход.
Поднявшись на третий этаж, он остановился перед обитой красной тканью дверью без карточки. К двери был прикреплён лист бумаги с надписью: «Григорий Ефимович нынче не принимает! Милости просим, господа, в любой другой приёмный день».
Покачав головой и вздохнув, Лопырёв постучал в дверь и замер в ожидании.
– Кто там? – послышался громкий мужской голос. – Читайте, что на входе написано, и до свидания!
