Они оба замолчали, пока продолжали прорываться по завалам, ища своих союзников и их слуг среди обломков. Пока они работали, пыль продолжала оседать, и постепенно стал известен масштаб разрушений. Это было абсурдно. На поверхности горы была вырезана огромная сфера, охватившую большую часть того, что прежде было главным входом. То заклинание, чем бы оно ни было, разрывало камни, как если бы это была обычная почва, с лёгкостью отрывая их от горы. Деревья вдали, не так давно покрытые слоем грибка, теперь были чистыми, однако поваленными, многие оказались вырванными с корнем и проволочены по земле, оставляя за собой огромные борозды.
Если бы не их щит, поглотивший так много энергии заклинания, или их усилия по разрушению заклинания, масштаб разрушений был бы гораздо больше. Как одно существо могло произвести подобный эффект против объединённых усилий столь большого количества разумов? Секрет пролегал в той мане странного типа, используемой муравьём, с которой Рассан’теп никогда не сталкивался ранее.
И правда, весьма многообещающая перспектива.
Жизнь культиста была трудной, они терпели тысячи неудач в их миссии по созданию последнего древнего, однако в течении столетий каждый трудился, зная, что им нужно преуспеть лишь единожды. В первый раз за долгое время Рассан’теп ощутил, как ускорилось его сердце от перспективы наконец найти того самого.
Этот муравей, этот Энтони, уже ставший гораздо более могучим, чем мог стать любой монстр-муравей, также обладал этой странной силой. С ещё одной эволюцией, возможно двумя, у них будет более ясная картина, но любой монстр, способный на нечто подобное на шестой ступени, является более чем достойным кандидатом. Он должен будет доложить другим членам Красной Правды, ситуация обострялась за пределы его способностей.
По мере работы они обнаружили под камнями двух товарищей каармодо, скончавшихся от ран, прежде чем из горы пришли их союзники для помощи и обеспечении лечения. Термиты внизу вылезали из глубоких туннелей, реагируя на предполагаемую угрозу, которой более не существовало, только чтобы обнаружить, что их грибковые сады были уничтожены, что вводило их в ещё большую ярость. Скорее всего пройдёт день, прежде чем они успокоятся.
С появлением большего количества каармодо продолжали развиваться обсуждения, обдумывались следующие шаги, проводились корректировки общей стратегии, но Рассан’теп слушал лишь вполовину, у него были другие тревоги. Его самой большой проблемой был способ удостовериться, что многообещающий муравей переживёт возмездие, что может прийти в результате этого происшествия. Его народ не так легко терпел потерю их слуг, не говоря уж о двух их собственных представителях. Он подсоединился к общей связи разума, чтобы обнаружить, что подтвердились его худшие опасения.
Образовался раскол между теми, кто хотел прямого вмешательства вместе с термитами в объединённой армии каармодо, сецулах и их контролируемых насекомых, без притворства нейтралитета, для уничтожения муравьиной армии и непосредственного перехода к сражению с деревом, и теми, кто хотел попросту увеличить масштаб термитной силы.
Он хотел оказать давление на муравья, но ситуация быстро выходила из-под контроля.
[Господин?] Подошёл к нему исцелённый Аммон’сил и положил руку на его чешуйки.
[Я в порядке]
Он не был в порядке. У него была усталость, боль и отчаянное желание омывания, грязь между чешуйками сильно натирала, однако у него не было времени для отдыха. Он собрался с силами, прежде чем дал о себе знать в обсуждении. С небольшой удачей он сможет спасти эту ситуацию и удостовериться, что его драгоценная перспектива не выгорит до того, как у него будет шанс просиять.
___________________________________________________
Тень Страха
Сироты играли на улице внизу, и Энид улыбалась, смотря на их беззаботную возню. Одна из девочек постарше заприметила её взгляд через окно и весело замахала, сверкнув широкой улыбкой, когда Энид помахала в ответ. Её старое сердце успокаивалось, пока она наблюдала, как играют юнцы. Видит богиня, она не задержится надолго, однако маленькие мгновения, вроде этого, служили напоминанием, почему она так усердно работала. Всё, что они старались сделать в Возрождении, это обеспечить более хорошее будущее для переехавших людей, что сделали это место своим домом, и не было тех, кто страдал больше сирот.
Она нахмурилась. Если бы только она могла защитить их от тени, что теперь пролегала над городком. Она видела его, то колебание по вечерам, когда торговцы обдумывали ещё несколько часов работы. Или дрожащий намёк на страх в глазах фермеров, пока они считали часы отдыха, что у них были прошлой ночью. Столь многие исчезли, испарились из своих кабинетов, полей или каким-то образом даже с улиц при свете дня!
