Говорит мне тетка Пелагея:Вам у нас неплохо помирать:Обрядить как следует сумеем,Даром будут петь и отпевать.В чистой горнице под образа положим,Матушка приедет с Псалтырем,Будут плакать Маша и Сережа,Попадья придет со всем домком.Всё по чину православно справим,До околицы проводим на плечах,Напечем потом блинов на славуИ помянем в вежливых речах.На песках могилу вмиг вскопают.Дешево могильщики возьмут.А потом, когда земля оттает,Может, крест поставит кто-нибудь.26 декабря 1929, Томилино<p><strong>«Предел сужденных испытаний…»</strong></p>Предел сужденных испытанийОт сердца смертного сокрыт.Готовься к новому страданью,Лишь только старое сгорит.Зато в твоей свободной властиОтныне царственно приятьУдел страдания как счастьяИ посвященья благодать.30 декабря 1929<p><strong>Детское</strong></p>Жемчугами и алмазамиДед-Мороз окно покрылИ серебряными сказамиСердце мне заворожил.За окном село убогое,Но его не видно мне.Жизнь алмазною дорогоюМне сверкнула на окне.Вот и сани. И бубенчикиПереливы завели —Это вы, мои младенчики,В гости к бабушке пришли.14 января 1930<p><strong>«Нет на земле прозрачнее эфира…»</strong></p>
Посв. памяти С.П. М<ансуро>ва
Нет на земле прозрачнее эфира,Чем голубое небо Вереи.Из глубины хрустального потираВпиваю горнего причастия струи.И в каждой блестке утреннего светаНа серебре обтаявших снеговСияют мне бессмертия обетыИ смерти зов.19 марта 1930, Верея<p><strong>«Взамен погибших упований…»</strong></p>
Нат. Дм. Шаховской-Шик
Взамен погибших упований,Взамен невоплотимых сновУже спустило к нам молчаньеСвой исцеляющий покров.В безмолвье искреннем и дружномС тобой мне путь свершать легкоИ хорошо, что слов не нужноИ что идти недалеко.14 мая 1930, Томилино<p><strong>«Бродит бездомный котенок…»</strong></p>Бродит бездомный котенок,Куда ни приткнется — бьют,Бестолковым мяуканьем тонкимПризывает тепло и уют.Но в обширном кругу мирозданья(Не постигнуть мне — отчего)Ни убежища, ни питанияНе хватило на долю его.17 мая 1930, Томилино<p><strong>«О, друг мой, у меня ослепшие глаза…»</strong></p>
Л.В. П<олян>ской
О, друг мой, у меня ослепшие глазаИ пеленой завешен чуткий слух,И нем язык, и нечем рассказать,Как оскудел мой дух.И если у души в ослепнувших глазахБлеснет тебе нежданной искрой свет,Знай, это жгучая трепещет в них слезаО том, что света нет.10 июня 1930, Погост<p><strong>«Сухостоя, бурелома…»</strong></p>Сухостоя, буреломаМало ль в свежести лесной?Но и смертная истомаДышит жизни глубиной.Буреломы, сухостоиПеплом падших сил своихБожьей мудростью святоюСтанут пищей трав живых.О, ничто, никто не сгинет,И сухое былие,Проведя сквозь пламень, приметБог во царствие свое.17 июня 1930, Погост<p><strong>«Что мне шепчет шум протяжный…»</strong></p>
