Политический детектив молодого литератора Леонида Млечина посвящен актуальной теме усиления милитаристских тенденций в сегодняшней Японии.Основа сюжета — неудавшаяся попытка военного переворота в стране, продажность и коррупция представителей правящей верхушки.Многие события, о которых идет речь в книге, действительно имели место в жизни Японии последних лет.
Громко хлопнув дверцей машины, Реити Такаса быстрыми широкими шагами направился к дому Митико. Машину он, как обычно, оставил на узенькой соседней улице. Особый автоматический замок, умело вмонтированный в дверцу «тоеты» последней модели, гарантировал ее сохранность, а соседям Митико незачем ни видеть машину, ни знать, сколько времени ее владелец проводит в этом шестиэтажном жилом доме. Пройдя несколько шагов, он вдруг почувствовал внезапный, но острый, как укол в сердце, испуг, дрогнуло внутри что-то, — точно так же он чувствовал себя, когда тридцать лет назад впервые прыгнул с парашютом. Документы! Куда он дел папку с документами? Мгновение он был в состоянии, близком к обмороку, но тут же ощутил липкими от страха пальцами бугристую кожу темно-коричневой на «молнии» папки, которую он все это время судорожно сжимал. «Тьфу, дьявол! — Такаса не мог сдержать внезапно нахлынувшего раздражения. — Нервы сдают». Он на секунду представил себе, что может произойти, если папка будет потеряна, и ему стало страшно.
Поднимаясь на лифте, он еще раз выругался про себя. Все-таки не пристало так волноваться, тем более что до цели остались считанные дни. Мысли о цели Такаса гнал от себя из суеверия.
Дверь не заперта. Его ждут.
— Здравствуйте, Такаса-сан. Здоровы ли вы?
Митико согнулась в поклоне. Нежный голос ее, полный необыкновенной музыкальности, свойственной японкам, ласкал слух. А улыбающееся лицо девушки с соблазнительно припухшими губами и черными глазами, которые Такаса называл загадочными, до сих пор волновало его. Он любил Митико. Правда, он никогда не показывал своих чувств.
— Здоров, здоров, — буркнул Такаса, снимая обувь.
— Ванна уже приготовлена.
Это был давно сложившийся ритуал: приезжая к Митико, он первым делом отправлялся в ванную. Горячая вода снимала напряжение, отдаляла тревоги, и на пару часов Такаса становился другим человеком, мягким и спокойным. Он отдал Митико пиджак, стащил галстук и замер в нерешительности. «Как же документы? Не взять ли папку с собой?» — Но близость вожделенной ванны и того, что последует за ней, действовала расслабляюще. Не станет же Митико открывать папку. Трудно найти человека, которого бы меньше интересовали вопросы политики.
— Отнеси папку в спальню. — Он ласково погладил девушку по плечу. — Поосторожнее с ней.
— Слушаюсь.
Слегка улыбаясь, Такаса прикрыл за собой дверь.
Он много ездил, часто бывал в Европе, Америке. Сильное лицо с плотно сжатыми губами, стройная фигура с развернутыми плечами борца, немногословие и выдержка, некий романтический ореол, окружающий таинственного японца, — все это неудержимо влекло к нему женщин. Но Такаса не разделял восторгов некоторых своих коллег, рассказывающих о любовных приключениях в Европе. «Ни в одной стране мира нет по-настоящему покорных женщин. Только японка способна полностью принадлежать мужчине. И телом и душой», — говорил он. И добавлял: «Но не каждому мужчине, лишь сыну Ямато».
Через полчаса, накинув новое легкое кимоно и приглаживая коротко остриженные волосы, Такаса вышел из ванной. Лицо его раскраснелось, глаза блестели. Неслышно ступая, он прошел через полутемную гостиную, где матово светился экран телевизора. После ванны он весь подобрался, походка стала эластичной, теперь он напоминал сильного опасного зверя.
Эту квартирку он снял для Митико год назад, когда они только познакомились. Расположенная в прекрасном районе, она стоила недешево, зато дом стоял на малонаселенной улице, где вечерами становилось совсем безлюдно. А он сюда обычно приезжал поздно. И сразу забывал в обществе Митико о тревогах и заботах. Правда, в последние два месяца ему почти не удавалось вырваться к ней. Но сегодня, с той минуты, как папка оказалась у него в руках, он думал только о том, чтобы забраться сюда, как в берлогу. Он считал, что здесь безопаснее всего. О квартире Митико не знал никто, даже самые близкие ему люди. Такаса собирался провести здесь ночь, а утром отправиться прямо в аэропорт.
Комура уже разделся, но не ложился. Докуривая последнюю сигарету, ждал конца последних известий. Курить следовало бы бросить, да как? Пока что тщетные попытки покончить с вредной привычкой приводили лишь к постоянному разладу с самим собой, бесконечным самоупрекам и раздражительности, Комура встал, подошел к телевизору и прибавил звук — вот уже три недели подряд выпуски последних известий смотрела вся Япония. Каждый день приносил ошеломляющие новости, ломающие привычные представления о жизни и о собственной стране.
— Премьер-министр Каваками выступил сегодня перед журналистами, — начал читать сводку диктор.
На экране появился худой маленький человек в больших очках. Заглядывая в текст, он громко и эмоционально внушал телезрителям:
