— Понятия не имею, что это может значить, — честно признался он. — Сны бывает очень сложно распутать. Удивительно, вы рассказываете так, будто присутствовали на самом деле.
— Все и было как наяву, — кивнула Мисако. — А если вспомнить про кимоно… Могу поклясться, оно и в самом деле пропахло дымом — так, будто я провела в храме не один час! Мне не почудилось, я ведь уже проснулась.
— Кимоно выстирано? — вдруг оживился монах.
Мисако в волнении поднесла руку ко рту.
— Я бросила его в корзину с грязным бельем. Прачка приходит дважды в неделю. Не знаю, может, уже и забрала.
Тэйсин взглянул на бумажный пакетик с порошком и кивнул.
— Хорошо, я выпью перед сном.
— Нет, примите сейчас, — возразил доктор Итимура. — Я принесу воды, а вы пока разложите постель. Я решительно настаиваю, чтобы вы как следует выспались, и не уйду отсюда, пока вы не уляжетесь. Завтра я договорюсь в городской больнице, чтобы вам провели всестороннее обследование.
— У меня столько важных дел… — запротестовал священник.
— Нет ничего важнее здоровья, — отрезал доктор. — Не желаю слушать никаких отговорок. Или вы предпочитаете, чтобы моя жена с вами поговорила?
Последний аргумент подействовал лучше всего.
— Хорошо, день уже почти кончился, — вздохнул толстяк. — Пожалуй, можно и поспать.
— Вот и замечательно, Тэйсин-сан, — улыбнулся доктор. — Завтра вы непременно почувствуете себя лучше и прямо с утра займетесь делами.
Кэнсё озабоченно потер руки над жаровней.
— Должно же быть какое-то объяснение… — Он задумался. — Если кимоно еще в корзине, проверьте его. Может быть, запах вам все-таки почудился.
— Тэйсин-сан прошлой ночью тоже видел что-то странное, — нахмурилась Мисако. — Он рассказывал мне после похорон. Говорит, проснулся совершенно разбитый. Кстати, вы заметили, как он изменился сегодня?
— Он всю ночь провел в главном зале у алтаря. Там кому угодно привиделось бы странное, особенно после такого потрясения.
Мисако еще больше помрачнела.
— Значит, вы считаете, что я преувеличиваю?
Кэнсё с радостью предложил бы какое-нибудь объяснение, чтобы успокоить ее, но и в самом деле ничего не понимал. Он вздохнул.
— Могу лишь повторить, что я всего лишь любитель и мало разбираюсь в подобных вещах. Мне приходилось, конечно, читать о бестелесных перемещениях, но…
— Бестелесных? — удивленно переспросила Мисако. — Это как?
— Ну, то есть когда душа покидает тело и путешествует по разным местам, — объяснил монах. — По-моему, у вас как раз такой случай.
— Неужели это возможно?
— Некоторые верят, — Кэнсё пожал плечами, — но мне, честно говоря, такая идея кажется слишком невероятной. — Достав из рукава салфетку, он вытер лоб. — Скорее можно предположить, что вы невольно уловили вибрации, которые излучал Тэйсин-сан, когда боролся со сном. Вы спали, но ваша антенна была настроена на храм, отсюда и сон.
— Но как же запах? — Мисако никак не могла успокоиться. — Ведь я его чувствовала, честное слово!
Монах прикрыл глаза рукой, погрузившись в размышления.
— Даже если ваша энергия или душа, как ни называй, летала прошлой ночью к алтарю, то тело ведь все равно оставалось в постели, и кимоно вместе с ним. Откуда тогда запах?
Мисако подавленно кивнула, всматриваясь в горящие угольки.
— А сны могут передаваться от одного человека к другому? Например, вчера я видела, как тень дедушки входит в тело его преемника, а сегодня Тэйсин-сан сказал, что во сне переживал эпизоды из прошлого, и не только своего.
— А какие именно эпизоды? — заинтересовался монах.
— Там было все перепутано, но в один из моментов он был мальчиком, которого отец учил писать кистью иероглифы. В детстве его ничему подобному не учили, потому что никто не умел, а дедушка как раз занимался каллиграфией со своим отцом.
Кэнсё снова надолго задумался.
— А вы не заметили, Тэйсин-сан, случайно, не стал походить в чем-нибудь на дедушку? Ну, там, жесты, слова и так далее.
Мисако вздрогнула.
— Нет, ничего не заметила. На дедушку он был совсем не похож, но и на себя тоже. Выглядел очень подавленным, и коробка печенья, которую я привезла ему из Токио, так и стоит на полке нераспечатанная. Еще недавно он уплел бы ее за день.
— Бедный Тэйсин-сан слишком многое пережил за последнее время, так что его подавленность и потеря аппетита не должны вас удивлять.
— Да, верно, — вздохнула она.
Кэнсё печально покачал головой.
— Лучше нам оставить все это в прошлом и вернуться к обычной жизни. У каждого из нас свои проблемы. Завтра мне надо уезжать.
— А мне послезавтра, — кивнула Мисако, — и проблем действительно хватает, но я все равно никогда не забуду, как умер дедушка. Он желал, чтобы прах той девушки вернулся к ее предкам, а я его подвела.
Монах ощутил прилив нежности. Ему захотелось, чтобы они вновь оказались у дверей кухни и он мог ее обнять.
— Время лечит. Через месяц-другой вы почувствуете себя лучше. Урна с прахом стоит в комнате за алтарем, вдали от глаз. Скоро все забудется.
В коридоре послышался голос доктора. Мисако и Кэнсё долго смотрели в глаза друг другу, ощущая, как их мысли и чувства сливаются воедино.
