(Неизв. автор,
Могу ли я вспомнить каких-нибудь серых писателей? Возможно, Беккет. Определенно - Берроуз; во-первых, из-за его работ, во-вторых, из-за его внешности. Джентльмен в жемчужно-серой шляпе. Серый - это твердыня и тюрьма портновской элегантности. Францисканец[30] - серый монах. Серый кардинал.
В одежде мы связываем характер цвета и характер человека. Мы можем, таким образом, наблюдать связь между цветами по отдельности и в комбинации с цветом лица, возрастом и общественным положением.
(Гете,
Седобородый[31] старец, Леонардо. Серое вещество.
Когда я пишу эти строки, маленький паровозик старинной железной дороги Romney, Hythe Dymchurch[32] с грохотом проносится мимо, оставляя за собой струю серого дыма. Вокруг распространяется запах огня и горячей золы. Аромат моего детства, ожидание поезда, который должен забрать меня назад в школу с вокзала Ватерлоу.
И мы находим свой конец в роковом сером.
Слон слишком большой, чтобы спрятаться, а носорог слишком злой. Старый серый гусь не достанется на обед черно-бурой лисице[33]. Зато черно-бурая лисица пойдет на капюшон богатой сучки. Маленькая серая моль притаилась в сумерках ее шкафа. А уханье старой серой совы напоминает, что все обратится в прах.
КНИЖНАЯ МОЛЬ
(Неизв. автор,
Настоящее наполнено эхом прошлого...
Ангелы, словно играя в прятки, выглядывают из-за трона маленькой коренастой мадонны Мазач- чо в Национальной галерее - вот вы их видите, а вот - нет. Перспектива смеется над вами.
В то время, когда родился Фичино, 19 октября 1433 года, под меланхоличным знаком Сатурна, художник Уччелло, одержимый перспективой, дни и ночи просиживал в своей студи. Его злая жена думала, что Перспектива - это его любовница, Перспектива была одной из тех девушек, стоящих в точке, где сходится дорога, южная, обнаженная по пояс даже холодными зимними утрами, подбирающая прохожих.
Госпожа Перспектива расширила поле зрения.
Пробила дыры в стенах.
Дала миру Уччелло новую перспективу.
Правитель Флоренции Козимо Медичи раскрыл объятия для всего нового... его город гордился своей современностью.
В 1439 году византийский император Иоанн Палеолог и восьмидесятилетний ученый Гемист Пли- фон прибыли из Константинополя, находившегося в очень тяжелом положении, чтобы просить помощи в войне против арабов-мусульман и обсудить проблему раскола между церквями Запада и Востока. Плифон продемонстрировал потрясающую эрудицию во время своей лекции об Аристотеле. Аудитория слушала с восхищенным вниманием, но ее энтузиазм заметно остыл во время его второй лекции о Платоне и неоплатонисте Плотине. Платон считался дьявольским отродьем - аудитории был известен только один фрагмент из "Тимея", а все остальное было для них китайской грамотой[34]- философия Платона врезалась в аристотелевскую схоластику как метеор в айсберг, взорвав христианского бога Сатурном и Юпитером, Юноной и Венерой и их посланцем - Меркурием. Разве могло служить извинением то, что Порфирий, биограф Плотина, говорил о нем, как о скромном и мягком человеке? Определенно, они были дурными людьми.
Но Козимо считал по-другому. В 1453, через год после того, как Леонардо родился в Винчи, его посетила блестящая идея - не основать ли Платоновскую академию... но кто бы мог ее возглавить? Несколько лет спустя эта проблема была решена - когда он встретил Марсилио - подростка, сына своего врача. Марсилио воспитывали как последователя Аристотеля, и он немного знал греческий. Козимо поощрял его совершенствование в языке, и затем приказал ему перевести герметические тексты, назначив руководителем новой школы.
Это решение распахнуло двери лабиринта.
