Раскрасьте небольшую настенную карту Вселенной, которую вы сейчас делаете. Сапфировый цвет для сфер мира. Полезно не только смотреть на него, но и вспоминать мысленным взором. В глубине своего дома вы могли бы обустроить небольшую комнатку, отметив ее этими фигурами и цветами.
(Фичино,
Ибо для японцев великолепие утра связано, как для англичан с розой, а для голландцев с тюльпаном - с синевой, она цветет на рассвете и увядает под солнечными лучами.
Японцы спали под голубыми москитными сетками, что давало иллюзию мира и прохлады.
Я сижу с друзьями в кафе и пью кофе, нас обслуживают молодые беженцы из Боснии. Война бушует на страницах газет и на разрушенных улицах Сараево.
Таня сказала, "Ваша одежда надета задом наперед и наизнанку". Поскольку кроме нас там никого не было, я снял ее и переодел, как надо. Я всегда прихожу сюда еще до открытия.
К чему столько заграничных новостей, если все, что касается жизни и смерти, происходит внутри меня?
Я схожу на обочину, и велосипедист почти сбивает меня с ног. Вылетев из темноты, он промчался совсем близко.
Я посинел от страха [77].
Врач в больнице Святого Варфоломея подумал, что он мог бы определить повреждения моей сетчатки - зрачки, расширенные белладонной - ужасная голубая вспышка от лампы.
Синева - это универсальная любовь, в которой купается человек - это рай на земле.
Я иду по берегу под завывающий шторм
Вот и еще один год проходит
В ревущих водах
Я слышу голоса мертвых друзей
Любовь это жизнь что длится вечно.
Мое сердце помнит вас
Дэвид. Говард. Грэм. Терри. Пол...
Но что, если эта самая ночь Последняя ночь нашего мира? В закатном солнце любовь увядает Умирает под лунным светом Меня подводит Трижды ее петух отрицает Криком в первых лучах рассвета.
Посмотрите налево Посмотрите вниз Посмотрите наверх Посмотрите направо. Вспышка фотоаппарата.
Яркая, как атомный взрыв. Фотографии.
Цитомегаловирус - зеленая луна, затем мир окрашивается маджентой.
Моя сетчатка Далекая планета Красный Марс Из Комиксов для мальчиков С желтой инфекцией Пузырящейся в уголке. Я сказал это похоже на планету А доктор говорит - "О, я думаю, Это похоже на пиццу".
Самое худшее в болезни - неопределенность.
Я проигрывал этот сценарий взад и вперед, каждый час каждого дня последние шесть лет.
Голубой выходит за рамки формальной географии человеческих границ.
Раздвигаю жалюзи дома Х.Б. вернулся из Ньюкасла Но вышел - стиральная Машина грохочет вдалеке Холодильник размораживается Его любимые звуки.
Мне предложили на выбор - либо остаться в больнице, либо приезжать туда дважды в день, чтобы лежать под капельницей. Мое зрение уже никогда не вернется.
Сетчатка разрушена, хотя то, что останется от моего зрения после того как кровотечение остановится, возможно, и улучшится. Я должен смириться с мыслью о слепоте.
Если я потеряю половину зрения, уменьшится ли моя способность видеть вдвое?
Вирус свирепствует. У меня не осталось сейчас друзей, кто бы не умер, или не умирал. Он поймал их, как голубой иней. На работе, в кино, во время маршей, на морских берегах. В церквях на коленях, бегущих, летящих в тишине или же выкрикивающих протесты.
Все начиналось с испарины ночью и распухших желез. Затем на их лицах появлялись меланомы - поскольку им стало трудно дышать, туберкулез и пневмония повредили их легкие, а токсины - мозг. Рефлексы нарушались - пот лился сквозь их спутанные, как лианы в тропическом лесу, волосы. Голоса сжимались - и затем терялись навеки. Моя ручка бежала вслед за их историей по странице, но сбилась с пути под натиском бури.
Кровь сопереживания - голубая. Я посвящаю себя
Поискам ее совершеннейшего выражения.
Ночью я вижу немного хуже. Х.Б. предлагает мне свою кровь. Говорит, она убьет все, что угодно.
