Принимаемый орально, ганцикловир усваивается печенью, поэтому от него отщепили молекулу, чтобы обмануть всю систему. Чем это грозит? Если бы мне предстояло жить слепым сорок лет, я бы подумал дважды. Лечение моей болезни чем-то напоминает автодром в парке развлечений - музыка, яркие огни, удары и возвращение назад в жизнь.
Хуже всего с таблетками, некоторые из них горькие, другие - слишком большие. Я принимаю в день около тридцати, ходячая химическая лаборатория. Я давлюсь ими, когда глотаю, и они, полурастворившиеся, выходят назад с кашлем и отрыжкой.
Моя кожа сидит на мне как рубашка Несса. Мое лицо горит, как и спина, и ноги по ночам. Я мечусь в постели и ворочаюсь, расцарапываю кожу, не могу спать. Я встаю, включаю свет. Пошатываясь, бреду в ванную. Если я как следует устану, может, я засну. Фильмы наперебой заполняют мой разум. Как только я засыпаю, я вижу сон, величественный, как Тадж Махал. Я путешествую по Южной Индии, меня ведет дух моей юности - Индия - это страна, которой я грезил в детстве. Сувениры в персиково-серой гостиной Мозель. Бабуля, которую звали Мозель, по прозвищу "Девчушка", по прозвищу Мэй. Сирота, потерявшая свое имя, а оно было Рубен. Обезьянки из жадаита, миниатюры из слоновой кости, Маджонг. Ветра и бамбук Китая.
Пока я спал, самолет врезался в высотный дом. Самолет был почти пустой, но двести человек сгорело во сне.
