– Послезавтра. Завтра последний аукцион. Так что собирайте вещи и вместе полюбуемся прекрасной лагуной. Кстати, почему бы не поехать и тебе, Адальбер, если нет срочных дел в Париже? Мы бы обсудили с тобой кое-какие вопросы. Не так-то легко отделаться от Карла Смелого, если сунул нос в его дела.
– Почему бы и не поехать, в самом деле?!
В этот день тетушка Амели пила шампанское с гораздо большим удовольствием. Но на следующее утро...
Альдо, собираясь отправиться в Друо к открытию, чтобы как следует познакомиться с выставленными драгоценностями, распродажа которых должна была начаться во второй половине дня, завтракал в столовой. Он уже развернул "Фигаро", чтобы быстренько просмотреть новости, как вдруг вошел Сиприен, торопливо ковыляя на своих больных ногах. Он передал Альдо письмо, и, когда он передавал его, руки у него дрожали.
– В комнате мадемуазель дю План-Крепен открыло сквозняком окно, я вошел и вот что увидел у нее на письменном столе.
"Он в опасности, он зовет меня! Я не могу оставить его без помощи, не попытавшись спасти. Прошу прощения у всех вас. Особенно вашего прощения, Альдо! Я никогда не думала, что позволю себе совершить то, что совершаю... Умоляю не пытаться следовать за мной. Вы подвергнете слишком много жизней смертельной опасности. Ваша Мари-Анжелин".
Гневное "Черт побери!" готово было сорваться с губ Альдо, и он уже бросился к телефону, чтобы позвонить Адальберу, но остановился.
Неожиданная мысль промелькнула у него в голове. С чего вдруг эта сумасшедшая девица просит у него особого прощения?..
Он полез за бумажником. Раскрыл его.
– Черт!..
Мешочек с рубином исчез.
Обнаружив, что в бумажнике нет рубина, потрясенный Альдо, побелев как полотно, снова опустился на стул в столовой, хотя завтрак уже давно закончился. Сиприен с тревогой смотрел на него. Впрочем, у старичка-дворецкого госпожи де Соммьер за плечами был немалый опыт, поэтому он поспешил за бутылкой старого арманьяка и прихватил не обычную рюмку, а стаканчик. Наполнив его чуть ли не до половины, Сиприен протянул «лекарство» жертве ограбления, и несчастная жертва не только выпила его одним глотком, но и попросила еще. Вторую порцию арманьяка Альдо пил с гораздо большим чувством, продолжая внимательно разглядывать потолок.
– Маркизе уже известно? – осведомился он.
– Князь изволит шутить?
– Если честно, мне не до шуток. Происшествие, признаюсь, не из веселых.
– Госпожа маркиза всегда завтракает вместе с мадемуазель Мари-Анжелин, после того, как мадемуазель возвращается из церкви. Обычно около восьми, самое позднее, в половине девятого.
– Значит, нам надо поторопиться! Сиприен, пожалуйста, пойдите и позвоните господину Видаль-Пеликорну! Пусть бросает все и приезжает немедленно! Даже в пижаме! Я не отважусь сообщить маркизе новость без него!
Несмотря на преклонный возраст, Сиприен резво затрусил к телефону. Альдо тем временем допил арманьяк, по-прежнему не отрывая глаз от потолка, словно надеялся, что нимфы, слетевшиеся к хрустальной люстре во времена Второй империи[465], помогут ему разрешить возникшие трудности.
Плечо к плечу с Адальбером Альдо справлялся и с более серьезными неприятностями, другое дело, что сам Адальбер порой становился неодолимым препятствием. Сейчас Альдо молил про себя всех богов, чтобы тетушка Амели не позвонила раньше, чем приедет Адальбер.
Адальбер превзошел сам себя: не прошло и десяти минут, как знакомый рев красного малыша «Амилькара» потревожил тишину квартала Монсо. Альдо ринулся навстречу другу и не мог не улыбнуться, увидев его: нет, конечно, не в пижаме, но почти – в клетчатых домашних тапочках, старых вельветовых штанах и домашней куртке с бранденбурами. Густых светлых волос Адальбера, уже кое-где пронизанных серебряными нитями, явно не успела коснуться ни щетка, ни расческа, а лишь пятерня хозяина.
Адальбер выпрыгнул из автомобиля и вбежал в распахнутую перед ним дверь.
– Неужели правда? – с порога спросил он. – Она не могла этого сделать!
– Еще как могла!
– Прихватив твой рубин?!
– Рубин – не самое печальное в этой истории, но представь себе: да, она взяла его с собой.
Адальбер сразу же взглянул туда, куда незадолго до этого смотрел его друг: на лестницу, ведущую на второй этаж.
– Ты считаешь, что нам лучше вдвоем сообщить эту новость тете Амели?
– Представь себе, да. Глупо, правда? Мне даже немного стыдно за свое малодушие.
– Успокойся, на твоем месте я поступил бы точно так же. Ну что, идем?
В ту же самую секунду грянул гром, которого они так опасались, – маркиза де Соммьер позвонила. Шагая в ногу, друзья поспешно преодолели лестницу и подошли к дверям спальни маркизы в тот самый миг, когда Луиза, ее горничная, забирала поднос с завтраком из подъемника. Старушка, похоже, очень обрадовалась, увидев перед собой обоих друзей.
