Типограф встретил поздних гостей широкой улыбкой. Клиенты, у которых денег куры не клюют, всегда были ему по душе, он готов принимать их в любое время. Разумеется, он не одобрял появившиеся объявления. Скандал, да и только, он уже беседовал об этом с капитаном Вердо. Все, что хозяин типографии говорил капитану, он повторил нашим друзьям.
– Я сказал, что такого заказа наша типография не принимала, – говорил он. – Я понятия не имею, кто и где мог изготовить подобную гадость. Но с этим покончено, супрефект уже распорядился сорвать эти объявления, а их обрывки отправить в мусорную корзину.
– Тем лучше. Значит, мы напечатаем новые и как можно скорее, – начал Адальбер, улыбаясь самой обаятельной из своих улыбок.
Хозяина перспектива повергла в изумление.
– Новые объявления печатать? И о чем же?
– Объявление будет короткое, но большими жирными буквами. «Двадцать тысяч франков тому, кто доставит живой! Ничего – за мертвую!» И постарайтесь, чтобы портрет был более четким. Не хуже того, что сейчас валяется в мусорной корзине.
– С него и придется печатать, а оттиск с оттиска – сами понимаете! А супрефект? Что скажет он?
– Ничего особенного не скажет, – уверенно бросил Лотарь. – Мы едем к нему! А вы принимайтесь за работу! И немедленно!
– Погодите! Погодите! А кто будет платить? Вы же не думаете, что я…
– Я буду платить, – оборвал хозяина Альдо и достал чековую книжку. – Какой вас устроит аванс?
– Тысяча… Остальное, когда получите ваш заказ, то есть завтра утром. Мне придется не спать всю ночь.
– Ничего страшного, но предупреждаю, объявлений должно быть в шесть раз больше. Сделайте отдельные пачки. Мы развезем их по всем здешним городишкам.
Когда они садились в машину, Адальбер тронул друга за плечо.
– Речи быть не может, чтобы за все платил ты один. Я охотно заплачу свою часть.
– И я тоже, – эхом подхватил Водре-Шомар.
– Как пожелаете. Не будем делать из этого проблему.
Проблема оказалась в другом: что надо сделать, чтобы супрефект их принял? А господин супрефект пребывал в прескверном расположении духа, вся эта история сидела у него в печенках. Он получил телеграмму из министерства внутренних дел, и она его не порадовала. А в этот час он уже приготовился лечь спать и надел пижаму. Он сделал все, чтобы отложить встречу до завтрашнего утра, но ему пришлось принять нежданных гостей, и он встретил их в шелковом бирюзовом халате, расшитом розовыми фламинго.
– Что за бредятина? С какой радости вам снова понадобилось вывешивать проклятый портрет? У вас что, голова не в порядке?! – шипел он, глядя, как удав, на Лотаря и едва удостоив кивком двух других гостей.
– Можно сказать и так, – добродушно отвечал профессор, – мы, понимаете ли, находимся в непрестанном страхе. Боимся, что мадемуазель дю План-Крепен подвергается смертельной опасности. Полезное решение не сразу пришло нам в голову. Новые объявления обещают награду тому, кто доставит мадемуазель живой, и ничего не обещают в противоположном случае.
– И какова награда?
– Двадцать тысяч франков. Мы выплачиваем ее втроем, – поспешил прибавить профессор, увидев, с каким чувством покосился супрефект на Морозини. – К счастью, а может, и к несчастью, сходство на объявлениях из-за плохого качества печати оставляет желать лучшего. Вот и все, о чем мы хотели сообщить вам, господин супрефект.
– Сообщите ваши новости в министерство внутренних дел, господа! Своей безответственностью вы подводите меня под монастырь! Не думаю, что господина мэра порадует возможность лишиться места в муниципальном совете.
– Господина мэра еще меньше порадует катастрофа с фатальным исходом, – поспешил вставить замечание Адальбер, горевший желанием принять участие в беседе.
– В любом случае у мэра уже началась бессонница. Но скажите: если будут развешаны новые объявления, так ли необходимо убирать старые?
– Конечно, необходимо! Объявляя мадемуазель опасной, ее тюремщики извещают своих сообщников, что она жива и ухитрилась сбежать.
– Почему вы так решили?
– Прочитайте внимательно объявление, господин супрефект. Мадемуазель, которая находится под замком или, не дай бог, в могиле, не представляет никакой опасности.
– Да, согласен. Я все понял. Действуйте, но не забывайте держать меня в курсе дела, господа!
Небрежно кивнув, господин супрефект простился с нежданными посетителями и величественно направился в спальню, полагая, что начальство остается начальством даже в халате и тапочках.
– Слава богу, дело сделано, – удовлетворенно произнес Лотарь, садясь за руль. – Теперь – домой, и не скрою, что стакан грога или горячего вина меня очень порадует. А вас? – спросил он.
– Мне кажется, что разумнее разойтись по спальням, не поднимая лишнего шума, – сказал Альдо, уверенный, что Адальбер его поддержит.
Лотарь в ответ рассмеялся:
– Неужели вы думаете, что наши дамы спят?
– А вы знаете, сколько сейчас времени?
– И что из этого? Не знаю, как госпожа де Соммьер, но Клотильда сидит в библиотеке с кофейником, держит его на углях в камине и следит, чтобы не остыл.
– А наша маркиза составляет ей компанию, – подхватил Адальбер.
Оба оказались правы.
