– Глупости! Красотой нас наделяет тот, кто смотрит. Признаю, что иной раз она приносит пользу, но это всего лишь сочетание линий и красок. Если под живописным холстом нет сердца, ума, обаяния – она не подействует. Хотите пример из истории? Жена Талейрана была хороша, как ангел, глупа, как пробка, и ни разу не возбудила к себе страсти, зато ее современница, госпожа де Сталь, была откровенно уродлива, но остроумна и полна талантами, и возлюбленных ее просто не счесть.
– Да, я знаю, но…
– Но возвращаясь к вам, напомню, что неподалеку отсюда, в Цюрихе, живет замечательный человек, исполненный обаяния, хоть и не красавец, который ни о чем другом не мечтает, как только сделать вас своей женой. Я говорю о профессоре Зендере.
– Вы так думаете?
– Руку готова отдать на отсечение! Если ему придется выбирать между вами и Джокондой, он не колеблясь выберет вас. И я, впрочем, тоже. Мне никогда не нравилась ее коварная улыбочка. Однако мы отдалились от темы. Я просто хотела сказать, что если бы вы вместо того, чтобы сесть на поезд до Безансона, обчистив бумажник Альдо, пришли с письмом ко мне, все было бы совсем иначе.
– Нисколько не сомневаюсь. Вы вызвали бы Ланглуа и натравили бы его на несчастного!
– Доброе утро! Идем по второму кругу?! План-Крепен, куда подевался ваш острый ум? На вокзале в Безансоне вам в помощь были бы предоставлены профессионалы.
– А принц бы умер!
– Принц? Какой принц? Вы имеете в виду Гуго?
– Да, так я называю его про себя, – прошептала Мари-Анжелин, краснея. – И ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня.
«И не можешь не верить, что он полюбил тебя, – со вздохом подумала госпожа де Соммьер, – тогда как он сделал все, чтобы никогда тебя больше не видеть! Ох уж эта любовь! Когда мы любим, мы теряем разум».
А вслух она спросила:
– Во время вашего заключения вы, наверно, получали еще письма? И еще более красноречивые, я думаю.
Мари-Анжелин ограничилась кивком головы. Маркиза прибавила:
– И они вас заставили забыть об очевидности, которая громко взывала к вашему разуму. Я не хочу даже смотреть на них! Не захотят и наши мальчики, и Ланглуа, который отличается удивительной для шпика деликатностью…
– Для кого?! Мне почудилось или вы в самом деле сказали «шпика»? Никогда бы не подумала, что услышу подобное слово из ваших уст. Это… это…
План-Крепен задыхалась от негодования. Госпожа де Соммьер смотрела на нее со счастливой улыбкой.
– Я сказала так нарочно и очень довольна результатом. Моя План-Крепен если и изменилась, то не так сильно, как я опасалась.
Альдо приехал в Венецию чуть позже назначенного срока и в отвратительном настроении. Он отдал бы все на свете, чтобы узнать, как прошла вечерняя встреча в Понтарлье, и проклинал свое скоропалительное путешествие. Все у него кувырком: спустила шина, из-за грозы изменилось расписание самолетов, он ни на секунду не смог заснуть. Чтобы добраться из Понтарлье до Венеции, ему пришлось воспользоваться тремя видами транспорта: автомобилем Адальбера, самолетом и поездом. А если добавить к этому, что Зиан, которого он рассчитывал увидеть на вокзале Санта-Лючия, отсутствовал, ему самому пришлось искать катер!..
В общем, внутренний барометр Альдо обещал бурю, когда он переступил порог своего дома и услышал от Захарии, старичка-дворецкого:
– Слава Тебе, Господи! А мы уж и ждать перестали господина князя!
– И правильно сделали! Я бы пешком быстрее добрался! Или вплавь! Он еще здесь?
– Кто?
– Сеньор Монтальдо!
– Он… Да! И он, и персона, которую он сопровождает…
– Он приехал не один?
– Да, то есть нет, не один.
– И кто же с ним?
– Дама.
– Что за дама? Из тебя щипцами нужно сегодня слова вытягивать! Что с тобой, Захария?
На свое счастье, Захарии не пришлось отвечать. Из рабочего кабинета Альдо вышел Ги Бюто и осторожно закрыл за собой дверь. Потом чуть ли не бегом подбежал к Альдо.
– Ну, наконец-то! Принесите князю чашку кофе, Захария, он ему просто необходим. А я попрошу гостей набраться терпения, чтобы позволить вам хоть немного прийти в себя.
Бюто уже направился к кабинету, но Альдо удержал его.
– Минуточку! Согласен выпить кофе, но хочу знать немедленно, что за дама приехала вместе с Монтальдо. Он что, женился?
– И вы, и я предпочли бы…
– Да говорите же, черт возьми! Кто с ним?
– Леди Риблсдэйл. Она сейчас изучает ваш кабинет, мой бедный друг. Простите, что вынудил вас приехать, но…
– Не стоит извиняться, дорогой мой Ги! Монтальдо и в придачу к нему англичанка – это правда выше ваших сил. Боюсь, что и сверх моих тоже, – пробормотал Альдо сквозь зубы. – Грозная Ава и дикарь-перуанец! Хотел бы я знать, каким образом они познакомились?
– На пароходе, я полагаю. Должен сказать, что… господин Монтальдо показался мне несколько… странным, когда я увидел его вместе с леди.
– Странным? Ну что ж, или он ошеломлен судьбой, или окончательно одичал! – подвел итог Альдо.
