– Из осторожности. Ни один из членов нашего кружка не отличался алчностью и корыстолюбием. Во всяком случае, я так думал. Отец Жерве позволил нам хранить наши сокровища у себя в монастыре.
– Их должны унаследовать ваши дети?
– Но для этого надо их иметь. У меня, например, нет детей. Но мы и не предполагали передавать наше достояние наследникам. После нашей смерти сокровища должны были остаться в монастыре, где в дни смерти будут проводиться поминальные службы, а в остальном монахи могут располагать ими по своему усмотрению. Вот и все. Организация, вы говорите? Может быть, и так, но это слово мне не нравится. Я предпочитаю называть нас обществом людей, которых объединила своеобразная ностальгия и почтение к памяти прошлого.
– Понимаю. Но совсем недавно вы приняли в свои ряды двух людей, не принадлежащих к жителям вашего края, господина Видаль-Пеликорна, здесь присутствующего, и князя Морозини, итальянца.
– Князь считает себя венецианцем, – подчеркнул Адальбер.
– Я знаю. Успел заметить, – отозвался следователь, пряча невольную улыбку. – Венецианец и знаменитый эксперт по части исторических драгоценностей. По какой причине вы их приняли?
– По той, что мои гости и друзья обладают именно той самой главной каплей крови: их предки были рыцарями Золотого руна. У Морозини, например, в роду два рыцаря, поскольку его мать была дочерью герцога де Рокелор. Этот орден предназначался не только для одних бургундцев, его членами были фламандцы, голландцы, люксембуржцы, словом, жители всех стран и краев, которые входили в Великое герцогство Запада.
– Исчерпывающий ответ.
Следователь повернул голову к секретарше.
– Мы не слишком торопимся, Розали? – спросил он с такой заботой, что профессор и Адальбер невольно улыбнулись.
Розали напоминала бледную тощую спаржу, а вовсе не царицу садов и парков.
В ответ «спаржа» расцвела благодарной улыбкой.
– Ничуть, господин следователь. Не беспокойтесь.
– Тогда к делу! И вот в рамках деятельности вашей ассоциации должна была произойти встреча – позавчера, в одиннадцать часов ночи возле Волчьего источника – с кем именно?
Лотарь без колебаний ответил:
– С людьми, о которых мы ничего не знаем и о моральном уровне которых я предпочту не распространяться. В двух словах: невинный секрет нашего сообщества был раскрыт одним из наших членов, который до этого пользовался – и заслуженно! – прекрасной репутацией. Я до сих пор не могу этого понять и поверить в это. Нас стали шантажировать.
– Какое скверное слово! А занятие еще более скверное! А из-за чего?
– Капитан Вердо в курсе всех наших забот и может сообщить вам о них столько же, сколько и мы. Эти люди держат у себя родственницу наших друзей, в частности и князя Морозини тоже. За ее свободу они потребовали отдать им часть сокровищ нашей часовни.
– Почему вы не сообщили об этом? Мы располагаем средствами, для того чтобы положить предел подобным проявлениям… активности!
– Молчание было условием sine qua non[482], без него нам не гарантировали сохранения жизни заложницы. Мы решили принять предложенные нам условия и отвезти то, что от нас требовали. Но, не сомневаясь в крайней недобросовестности наших партнеров и учитывая, что в наши ряды прокрался предатель, мы решили явиться на встречу вооруженными.
– Не будь у вас оружия, вы явились бы на встречу с пустыми руками? Разве я не прав? – шутливо поинтересовался следователь. – Однако вернемся к вечерней встрече. Кого вы увидели, явившись туда?
– Никого. Никого живого во всяком случае. Мы увидели нашего товарища Мишеля Легро, он был весь в крови, но еще дышал, и мы позвали на помощь.
– Сколько вас пришло на встречу?
– Сначала нас было трое: мой друг Бруно де Флёрнуа, он представляет Сален, господин Видаль-Пеликорн и я.
– Почему сначала?
– Потому что четвертый наш товарищ, Жильбер Дофен, живущий в Орнане, приехал позже. Но он утверждал, что он явился на место встречи раньше всех, отошел в укромное местечко, поджидая нас. Он якобы видел, как приехал Мишель, а следом князь Морозини, как князь Морозини напал на Мишеля, повалил его и уехал.
Адальбер мгновенно вспылил.
– У господина Дофена непорядок с головой! Морозини летел в это время в самолете Лозанна – Милан, нагоняя экспресс в Венецию, куда ему было необходимо попасть рано утром. Я сам отвез его в Лозанну и успел вернуться. Подумайте сами, зачем ему было убивать человека, которого он видел один-единственный раз в своей жизни?
– Может быть, потому что господин Легро, так же как господин Дофен, был против вашего приема в члены Общества Золотого руна?
