Делегацию мы честь по чести проводили. Через полчаса, когда уже прозвучала команда Прикованного поднять паруса, которые все-таки пришлось спустить, нам замахали круговыми движениями с призового корабля. В том, что он будет призовым, сомнений не было.
Да, некрасиво пользоваться положением людей, попавших в беду. Ну а что делать? Благотворительно отвезти их на берег? Или оставить на тонущем корабле? Прикованный вообще предложил их пустить на дно, после того как сдадут оружие. И это предложение не лишено смысла. Я попросил его не торопиться – всегда успеем.
Выбор у них был – либо отдаться в руки рабам, либо умереть. Они выбрали первое, правда, не все. Выживших, вернее, тех, кто решил, что он достоин спасения, оказалось всего два десятка с копейками. Из них трое ряженных в кружевные камзолы и двадцать пять матросов. Перевезли их за два рейса. Оружие было только у «ряженых». Двое беспрекословно сдали, а вот третий… Он, вынув клинок, такой, кстати, нехилый клинок, с резной гардой, утонченный… Так вот, вынув клинок, он демонстративно выбросил его за борт. Глупец! Играть с пленив… освободившими тебя рабами… Хотя, может, не глупец, а просто храбрец. Глупый храбрец.
Ценностей у сдавшихся не было – спрятали сволочи. Ничего, поищем. После того как мы заперли в весельной спасенных, на тонущее судно выдвинулись две призовые команды. Мы уже знали, что на борту остались люди. Ну а как не рассказать было об этом, если спасенных напрямую спросили. Они же понимают, что если соврут, то за их головы и башок не дадут.
По ходу движения лодок команды оставили у якорных цепей, а на этом корабле это были именно цепи, по паре человек. Пока оставшиеся на лодках отвлекали внимание (дело прошлое, опасное занятие – около моей головы с шелестом пролетел арбалетный болт), рабы, ссаженные на цепи, успели подняться. Сопротивлявшихся было всего двое. Один из них умудрился влепить болт в плечо Большого. Вот такой гигант невезучий. А ведь ему только-только руку Огарик залечил… Хотя невезением тут не пахло, я бы первым делом тоже пытался вывести из строя самого опасного противника, тем более что он без брони. Пару сопротивляющихся знатных отправили к духам, то есть рыбам. Причины, побудившие их на столь глупые поступки, мы узнавать не стали. Они выплыли потом.
Весельной на этом корабле не было. Соответственно и гребцов тоже. А вот рабы были. Десяток человек покорно ждали нас, сидя на бочках в одном из помещений жилой палубы. Рабы как ни в чем не бывало пускали по кругу бутылку настойки. Ну и вправду, чего суетиться? Бросят здесь или возьмут в качестве товара – то не им решать. А тут развлекуха!
Пришлось минут пять потратить на разъяснения. Мол, мы их не собираемся бросать или порабощать. Мы не такие. Мы хорошие. Мы дарим им всем свободу.
– Всех освободите? – усмехнулся раб, чья полностью выбритая голова формой напоминала яйцо.
– Всех, – пожал плечами я, хотя чувствовал подвох в его словах.
Хотите знать, какой груз? Да-а-а! Да-да! Я был в шоке! Рабы! Много рабов! Очень, очень много рабов! Грузовая палуба – это между трюмом и жилой палубой – устало глядела на нас сотнями глаз. Слышны были стоны людей. Запах испражнений и болезни ударил волной в открытый нами люк. Оказывается, те двое знатных были владельцами груза.
– Хромой, – прошептал Оруз, – что делать-то?
– Сможем корабли вплотную подвести?
– Если реи с этого срубить.
– Руби.
Оруз тут же исчез.
– Серьезно будете пересаживать? – спросил яйцеголовый.
– А что делать? Ты бы помог лучше. У нас с продуктами беда. Да и что-то заработать хотелось бы.
– Поможем ради такого-то. Точно освободите?
Я ткнул в свою печать пальцем.
– А хозяин?
Я вздохнул:
– Еще раз говорю, я сам себе хозяин. Он, – указал я на Ларка, – тоже.
– Что делать-то?
– Останови у своих пьянство. Пусть показывают, где продукты лежат. Каюты тех, что побогаче. Инструмент для расковки надо. Кто покрепче – сюда – похоже, тут махать и махать кувалдой придется.
– Да вы нам инструмент киньте, мы тут сами… – раздался голос снизу.
Я опустил светильник, чтобы рассмотреть говорившего. На меня смотрел средних лет мужичок, среднего телосложения, средней небритости… Стандартный серый раб. Тут вдруг из глубины темного помещения послышался детский плач.
– У вас что там – дети?
– Это за стенкой, там рабыни.
– Это ж сколько вас?
– Было около тысячи, но трюм уже затоплен, вода к нам пошла. Наверное, около шестисот. Может, меньше, только у нас пять десятков мертвых есть. Тут в шторм такое творилось…
– Инструмент не скину, всех расковать все равно не успеем.
Иллюзий у меня не было никаких – расковывать всех нельзя. Это рабы. И мы, то есть я выпускал из бутылки неконтролируемого джинна. Джинна свободы, джинна злобы, джинна ярости…
– Нужно два десятка крепких людей. Надо будет продукты перенести, а то с голоду сдохнем, да и воду откачивать надо. Опять же женщин поднимать кому-то надо. Есть ребята, что порядок смогут образовать?
Раб смотрел на меня вопросительно.
