Четверо сидели за столиком. Тарелки унесли. После того как вернулась Кэтрин, сделав звонок с таксофона, и после того как они еще раз, что повсеместно случается в тесных компаниях, проговорили и подтвердили все то, что им и без того было известно, — что она позвонила в полицию, объяснила, кто она такая, какой информацией располагает и каким образом эту информацию получила, — никто не проронил ни слова. Хо отложил ноутбук, а Луиза, подавшись вперед и уперев ладони в подбородок, поскрипывала зубами. Мин сидел, выпятив губы, что свидетельствовало о пребывании в глубокой задумчивости. Кэтрин же беспокоилась по поводу малейшего внезапного шума, словно каждый перестук фаянса и каждый звяк оброненной ложечки предвещала катастрофу.
По Олд-стрит то и дело проносились порционно машины, разбиваемые на группы светофором неподалеку.
Мин кашлянул, собираясь что-то сказать, но передумал.
— А знаете что? — сказал Хо.
Никто не знал.
— Мой мобильник, оказывается, у меня в кармане. — Он выложил телефон на стол, чтобы все удостоверились воочию. — Представляете? Все это время, пока Кэтрин бегала к телефону у сортира, мой мобильник лежал у меня в кармане.
Кэтрин посмотрела на Луизу. Луиза посмотрела на Мина. Мин посмотрел на Кэтрин. Все вместе посмотрели на Хо.
— Да уж, — сказал Мин. — Круто. Вот тебе и гуру информационных технологий.
А потом они снова сидели и ждали.
В оперативном центре появился человек в черном — умелец. Под мышкой он нес картонную коробку. Он вошел в кабинет Дианы Тавернер и положил коробку на письменный стол. Из коробки доносилось громкое тиканье.
— Надеюсь, это не бомба, — сказала Тавернер.
Человек в черном помотал головой, поднял крышку и поставил Тавернер на бювар настольные часы Лэма. Деревянный корпус и улыбчивый циферблат смотрелись неуместно в суперсовременном интерьере кабинета.
— Так я и думала, — сказала Тавернер.
Даффи и Лэм все еще были здесь. Снаружи, в оперативном центре, разнообразные группки сотрудников вернулись к своим служебным обязанностям, тем же самым, которые они выполняли до того, как заявление Лэма спровоцировало прибытие в здание умельцев; или, по крайней мере, делали вид, что выполняли, теперь, однако, еще менее убедительно. Все их внимание было приковано к тому, что происходило за стеклянной стеной.
— Я, конечно, могу ошибаться, — сказал Лэм, — но, согласно всей той хрени, которой кадровики регулярно засирают мне электронную почту, вам следовало эвакуировать здание.
— Именно на это ты и рассчитывал.
— Ну, если бы это оказалась настоящая бомба, то вам бы влетело по самое дальше некуда.
— Если бы эта штуковина лежала и тикала на заднем сиденье, когда машину отвозили на стоянку, мои ребята ее бы заметили, — сказал Даффи.
Умелец уже направлялся к выходу, докладывая на ходу в микрофон у ворота.
Тавернер подняла указательный палец и наставила на Лэма:
— Никакая эвакуация тебе была не нужна. Наоборот. Ты хотел дать возможность проникнуть сюда кому-то из своих.
— Думаешь, дело еще можно замять? — спросил Лэм. — Или все теперь полетело к чертям?
Паук Уэбб задом попятился в свой кабинет, задел край ковра и навзничь распластался на полу. Ривер стащил с головы балаклаву Моди и сунул пистолет Моди за поясной ремень на спине. Очень хотелось съездить Пауку по морде, но только в первую секунду. На то, чтобы выбраться из багажника, забросить фальшивую бомбу на заднее сиденье внедорожника и по лестнице подняться наверх, ушло совсем немного времени, но оно с самого начала было весьма ограниченно. А если Лэму все удалось, в здании скоро будет полным-полно настоящих умельцев.
— Мой аттестационный рапорт, — потребовал Ривер.
— Картрайт? — изумился Паук.
— Ты оставил себе копию. Где она?
— Ты из-за этого, что ли?
— Где она?
— Совсем охренел?
Ривер наклонился, ухватил его за ворот рубашки и приподнял:
— Слушай меня внимательно…
Он находился в Риджентс-Парке, при оружии и в некоем подобии штурмовой экипировки. Как только он попадется на глаза настоящим умельцам, его без разговоров пристрелят на месте. Кажется, это достаточно уважительная причина. Он вытащил из-за спины пистолет:
— Еще раз повторяю. Мне нужен мой аттестационный рапорт. Где он?
— Ты в меня не выстрелишь, — сказал Паук.
Ривер саданул его рукоятью в скулу. Паук взвизгнул, и на ковер вылетел осколок зуба.
— Точно знаешь?
— Сволочь…
— Паук… Я буду бить тебя до тех пор, пока не получу то, что мне надо. Понял?
— Да нет у меня твоего рапорта! На кой он мне вообще сдался?
— Лондонские правила. Помнишь? Ты сам это сказал. Ты играешь по лондонским правилам. И всегда прикрываешь свою драгоценную жопу.
Паук сплюнул кровищу на бежевый ковер.
— Как ты думаешь, сколько тебе осталось? Сколько осталось до того, как твои мозги окажутся на полу рядом с моим зубом?
Ривер ударил его еще раз:
