– Он жив-здоров. Как дай бог всем. – Ривер оглянулся; Сид, отодвинувшись от стола, смотрела теперь на него, а не на экран. – И кстати, государственные тайны он мне на ночь не рассказывал.
– Я не это имела в виду.
– Но первой книжкой, которую он читал мне перед сном, была «Ким». – По ее лицу Ривер понял, что вдаваться в подробности нет нужды. – Ну а дальше Конрад, Грин… Сомерсет Моэм.
– «Эшенден».
– Именно. Когда мне исполнилось двенадцать, он подарил мне собрание романов Ле Карре. Я до сих пор помню его отзыв о них.
«Сплошные выдумки. Но это не значит неправда».
Ривер снова повернулся к экрану. Газета в руках у пацана дрожала. Почему он показывает последнюю полосу? «Триумф Англии» – это про вчерашний отборочный матч чемпионата мира.
– Би-би-си, – сказал он вслух, думая о ссылке, которую переслала ему Сид.
– В блоге на их новостном сайте. Ссылку изначально опубликовали там, с предупреждением о казни. Оттуда разлетелось во все стороны. Теперь, наверное, уже везде.
Риверу внезапно представилось, как в комнатах с зашторенными окнами по всей стране, по всему миру люди всматриваются в экраны смартфонов, сидят перед компьютерами, наблюдая за экранами, на которых ничего не происходит, – минута за минутой. При этом некоторых охватывает тот же тошнотворный, подвздошный ужас, который сейчас чувствовал он, а некоторых – злобное ликование.
– А нельзя отследить ссылку? – спросила Сид. – То есть вычислить по провайдеру, откуда ведется трансляция?
– Навряд ли. Только если они совсем тупые. А если не совсем…
Оба прекрасно понимали, что проблема не решится так быстро и так просто.
– Он тебя вконец достал? Даже больше, чем обычно, да?
Уточнять не было нужды. Она имела в виду Джексона Лэма.
– Как долго ты уже здесь? – спросил он.
– С пару месяцев всего.
– А точнее?
– Точнее не помню. Где-то с августа.
– Я здесь уже восемь месяцев, две недели и четыре дня.
Помолчав немного, Сид Бейкер сказала:
– Ясно. Но на медаль за многолетнюю службу пока не тянет.
– Ты не понимаешь, что ли? Пока я тут, мне приходится просто сидеть и наблюдать за происходящим, как всем остальным. А я не для этого поступал в Контору.
– Может быть, мы тоже понадобимся.
– Не понадобимся. Весь смысл Слау-башни в том, что сюда отсылают за ненадобностью.
– Если тебе тут так плохо, почему не увольняешься?
– А дальше что?
– Ну, не знаю. Все, что хочешь.
– В банк? В страховой сектор?
Сид замолчала.
– В юристы? В риелторы?
– Напрасно ерничаешь.
– Вот моя работа. – Он ткнул в экран, где на стуле в подвале сидел мальчишка. – Предотвращать подобные ситуации. А если они все-таки возникают, если вот такое происходит, я должен это остановить. Понимаешь, Сидони? И больше ничем другим я заниматься не хочу.
Он не мог вспомнить, называл ли ее так когда-либо прежде.
– Прости, – сказала она.
– За что?
Она отвернулась. Затем тряхнула головой:
– Я тебя понимаю. Но одна-единственная ошибка не может положить конец карьере. Тебе дадут вторую попытку.
– А тебя за что?
– В смысле?
– За какие заслуги тебя сюда сослали?
– Мы тут выполняем полезную работу, – сказала она. – Полезную и важную работу.
– Которую с тем же успехом можно поручить ватаге дрессированных мартышек.
– Мерси за комплимент.
– Так ведь так оно и есть.
– А вчера утром? Файлы Хобдена? Тоже мартышка бы справилась?
– Ладно. Согласен. Тебе досталось…
– Я не хочу сыпать соль. Просто говорю, что, может быть, грядут какие-то изменения. Может быть, Слау-башня не такой уж и беспросветный тупик. Меня же вот послали на задание? И тебя тоже…
– Послали за помойным мешком.
– Да, с этим мартышка бы справилась.
Он рассмеялся. Потом помотал головой. На экране все оставалось по-прежнему. Смех вдруг показался неуместным.
– А вот этому бедолаге мартышки не помогут, – сказал он.
Сид согласно кивнула.
Рука Ривера соскользнула на бедро и нащупала твердую продолговатость флешки в кармане штанов.
Сид, очевидно, искренне так считала. Только вот ее предшественница уволилась из Конторы по собственному желанию, не вынеся тупой монотонной работы. Так же поступил и его собственный предшественник – некто по фамилии Блэк, – который продержался всего полгода и уволился еще до прибытия Ривера. В этом и состояло истинное предназначение Слау-башни: избавляться от сотрудников без лишнего шума и юридических рисков, сопряженных с увольнением за профнепригодность. Ему вдруг подумалось, что, возможно, в этом и заключалась роль юной и бодрой Сид: служить наглядным контрастом, оттеняющей и подчеркивающей ноткой в смердящем букете профессиональных провалов остальных слабаков. Сейчас, глядя в экран, на пацана с мешком на голове, он чувствовал этот запах на себе – запах провала. Он ничем не мог помочь мальчишке. Что бы сейчас ни делала Контора, она сделает это без участия Ривера.
– Что с тобой?
Он снова повернулся к Сид:
– В каком смысле?
– У тебя такой вид, будто тебя осенило.
– Нет, – помотал он головой. – Ничего.
