– Реабилитация.
– Я не хочу реабилитироваться. Меня и так все устраивает.
– Это устраивает тебя одного. А вот Джед Моди отдал бы левое яйцо, чтобы его пустили обратно.
– И в результате отдал несколько больше.
– Чем, собственно, и подтвердил, что истинный слабак. А остальные – такие же, как он?
Лэм сделал вид, что задумался.
– В общем-то, да. Наверное.
– Но ведь все можно отыграть назад. Одно-единственное задание – и ты будешь ходить в героях. Как раньше. И молодежь твоя – тоже. Только представь себе: бывшие слабаки – снова в рядах чемпионов. Ты что, не хочешь дать им такой шанс?
– Не особо.
– Ладно. Тогда подумай о последствиях. Моди и вправду свернул себе шею в полном одиночестве? – Она склонила голову набок. – Или при этом все-таки кто-то присутствовал?
– На колу мочало, – оскалился Лэм. – Пожалуйста, зови Псов. Может, после того, как они растерзают тебя до хрящика, у них и на нас силы останутся. – Он зевнул во всю пасть, даже не пытаясь прикрыть рот. – Лично мне абсолютно все равно.
– Все равно, кого размажут по асфальту?
– Именно.
– А если это окажется Стэндиш?
Лэм покачал головой:
– Ты сейчас швыряешь дротики наугад, авось куда и попадет. Стэндиш тут никаким боком. Она дома, в постели. Гарантирую.
– Я говорю не про сегодня. – Она почувствовала, что на этот раз дротик воткнулся где-то неподалеку от яблочка; Лэма выдали ослабленные круговые мышцы рта, что должно было означать полное безразличие. – Кэтрин Стэндиш, так? Ее ведь чуть было не обвинили в государственной измене. Думаешь, об этом забыли?
В лунном свете глаза у него были черные.
– А вот именно этот ящичек я бы на твоем месте открывать не стал.
– Думаешь, я горю желанием его открывать? Но ты прав, ситуация вышла из-под контроля. Нужно все это заканчивать, причем по-быстрому и без шума. И для этого мне нужен человек, кому я могу довериться. Хочешь ты того или нет, но Слау-башня уже замешана в этой истории. Вас сдадут, всех до одного. Бедная Кэтрин… Она ведь даже понятия не имеет, в какую кашу того и гляди вляпается.
Лэм посмотрел на канал. На воде мерцали отражения разнообразных источников света то оттуда, то отсюда. В темноте угадывались очертания нескольких пришвартованных жилых барж; на крышах их рубок лежали аккуратно сложенные велосипеды и стояли цветочные горшки, из которых до самой воды свисали зеленые щупальца. Атрибуты альтернативного образа жизни или укромные местечки для альтернативного времяпрепровождения по выходным. Кому какая разница?
– Разумеется, все это было еще до тебя, но тебе ведь известно, почему я в Слау-башне.
Это был не вопрос.
– Я слышала три различные версии, – сказала Диана Тавернер.
– Бери худшую из трех, не ошибешься.
– Я так и думала.
Он подался ближе:
– Ты воображаешь, будто Слау-башня – твоя персональная игрушка, и мне это крайне не по вкусу. Я понятно говорю?
Она чуть надавила на дротик:
– А ведь ты за них переживаешь, правда?
– Нет. По-моему, это сборище жалких раздолбаев. – Он придвинулся еще ближе. – Но это мои раздолбаи. А не твои. Я готов ввязаться в это дело, но на определенных условиях. О Моди никто больше не вспоминает. Бейкер нарвалась на шпану. Все, кто будет сегодня со мной, неприкосновенны. И да, чуть не забыл, ты у меня в неоплатном долгу. Что соответствующим образом станет отражаться в ведомости на накладные расходы отныне и на веки вечные, можешь в этом не сомневаться.
– Для всех причастных данный эпизод может стать звездным часом карьеры, – опрометчиво сказала она.
Перебрав в уме семь или восемь достойных рефутаций, Лэм в безмолвном изумлении покачал головой и снова уставился на гладь канала, где беззвучно мельтешили осколки отраженного света.
– У меня есть фото, – сказал Хобден. – На котором ты зигуешь в обнимку с Николасом Фростом. Теперь-то его, конечно, подзабыли, но в то время он был одним из вождей Национального фронта. Получил потом нож под ребро на какой-то демонстрации, и поделом. Такие, как он, только портили репутацию правых.
Прошло довольно продолжительное время, прежде чем Пи-Джей отозвался:
– Та фотография уничтожена.
– Ну вот и хорошо.
– Уничтожена так основательно, что можно сказать – вообще не существовала.
– В таком случае тебе не о чем беспокоиться.
Все предыдущие Пи-Джеи – приветливый, неуклюжий, взбешенный, жестокий – слились воедино, и из-под маски шалопая-переростка выглянул наконец настоящий Питер Джадд, озабоченный тем, что заботило его постоянно: определить уровень опасности собеседника и способ аккуратно нейтрализовать его. «Аккуратно» означало «безнаказанно». Если фотография действительно существует и находится в распоряжении Хобдена, последствия могут быть катастрофическими. В то же время возможно, что Хобден блефует. Однако сам факт осведомленности Хобдена о фотографии вызвал у Пи-Джея весьма серьезное беспокойство.
Первым делом обеспечить прикрытие.
Потом разобраться собственно с угрозой.
– Чего ты хочешь? – спросил он.
– Чтобы ты пустил слух.
– Слух?
