В то время наместником Кашгара был Суфи-султан{75}. Суфи-султан — это четвертый сын 'Абд ар-Рашид-хана. Впрочем, Суфи-султан был царевичем красивой наружности и властным. Люди недалекие признавали его достойным [правителем]. 'Абд ал-Карим-хан был мужем благочестивым, набожным и почитал дервишей. Он был мюридом прибежища святости Мухаммад-Вали-Суфи{76}, да святится тайна его, который являлся одним из ближайших сподвижников Мухаммад-Шарифа, да освятит Аллах дух его. Вместе с тем в Кашгаре подвизался некий дервиш по имени Мирза Зирак, вдохновленный богом и часто впадавший в мистический экстаз. Так передают. 'Абд ал-Карим-хан, пришел, чтобы представиться Мирзе. Мирза находился в обители. Хан, войдя в обитель, поприветствовал [Мирзу]. Мирза Зирак сказал: “Входите, не я же султан. Раньше я считал, что вы — младший сын слагающего стихи. Таким вы были. Столпы веры, да освятит Аллах всевышний их души, превознесли вас ханом. Если за вами придет человек, то знайте [об этом]”. После чего он разрешил удалиться, и 'Абд ал-Карим-хан прибыл в Йанги-Хисар. Слово
'Абд ал-Карим-хан возвратился от Мирзы. Спустя три дня однажды поутру Мухаммад-Вали-Суфи сообщил 'Абд ал-Карим-хану радостную весть. Хан, тотчас же собрав людей Йанги-Хисара, отправился в Йарканд. Мухаммад-Вали-Суфи явился [только] хану, эмиры его не видели. Махмуд барлас отправил человека к Суфи-султану. Тот нечаянно встретился с ханом. Хан, расспросив об обстоятельствах, учинил дознание. Обнаружилось письмо. Хан, сочтя это за доброе предзнаменование, спешно выступил. Эмиры доложили: “Будет лучше, если мы, собрав людей, выступим”. Хан сказал: “Вот и Мухаммад-Вали-Суфи, да будет над ним милость божья, поторапливает”. Все эмиры возрадовались. Испросив помощи и поддержки у в бозе почившего 'Али, льва божьего, мученика, они подошли к Йарканду.
Ходжа 'Убайдаллах, мирза Фируз барлас, мирза Мухаммад-Йа'куб дуглат, Джан-Мухаммад-мирза-йи байрин и мирза Саткин ишикага{78} пришли, сопровождая хана, к Чучук-ханым. /
Вот что передают со слов достойных доверия людей: 'Абд ал-Карим-хан был вторым сыном 'Абд ар-Рашид-хана, его согласно древнему обычаю объявили{79} ханом. Спустя два дня из Кашгара прибыл Суфи-султан и расположился в ханском дворце. Так условились, что султан войдет один. Он один вошел к ханым, и встреча состоялась. 'Абд ал-Карим-хан обратился к Суфи-султану: “О брат, нас согласно древнему обычаю возвели на ханство. Если вы претендуете на него, то вот [вам] мое государство. Мы ради мирского не пойдем против вас”. Затем выступила ханым:. “О дорогой сын, ныне 'Абд ал-Карим для вас взамен отца. Исконный обычай могольских султанов состоит в том, чтобы каждого, кто старше годами, считали ханом и хаканом и ему повиновались. Мы согласно древнему обычаю объявили ханом 'Абд ал-Карим-хана. Ты что предлагаешь?” Суфи-султан тотчас же поднялся с места и, стоя перед матерью и братом, сказал: “Мы считаем 'Абд ал-Карим-хана отцом для себя и искренне ему будем повиноваться”. Так сказав, он присягнул на верность.
Хан предоставил управление Кашгаром и Йанги-Хисаром Суфи-султану{80} и разрешил ему возвратиться обратно; Курайш-султана он послал наместником в Хотан, после чего издал указ об изгнании мирзы Махмуда барласа и мирзы Ахмада барласа. Джан-Мухаммад-мирза отправился и сообщил [им] этот указ. При них состояли три тысячи вооруженных людей, все они рассеялись. Хутба и чекан украсились титулами 'Абд ал-Карим-хана, с ним государство упрочилось. Хан усердно вершил правосудие и справедливость. Вместе с тем 'Абд ал-Карим-хан был сливками государей [своего] времени и сутью той державы. Он был мужем благочестивым, воздержанным, набожным и справедливым. Некоторые заслуживающие доверия люди так записали: после того как 'Абд ал-Карим-хан, выйдя из юношеского возраста, достиг зрелости, он до конца жизни не только ни разу не пропустил ни одной из пяти обязательных молитв{81} и общего пятничного богослужения, но даже никогда не сделал
