Опустошивши Рим, поставил он гнусного папу –Принял он имя Климент, воссев на апостольском месте[1513],Звался же он Гвиберт и был нескрытый гонительЦеркви Христовой, за что и прослыл он зверем из бездны – /f. 357c/Тем, о котором предрек Иоанн в святом Откровенье.Рим осквернен королем и его нечестивой оравой.Горько Григорий страдал в неусыпном своем попеченье,Попранным видя священный престол недостойною паствой.Но, на святого Петра возлагая свои упованья,В помощь себе он зовет Роберта Норманна, которыйВон из Рима изгнал короля, недоброго гостя,И устремил франкородного прочь, за высокие горы.Папа Климент, поставленный им, пленивши посуломРимлян, римский престол похитил хищною дланью.Хоть и притворствовал он, что был он в городе пастырь,Но не довлеет ему ни малость в Царстве Небесном –Ибо сей еретик, неправедно мир соблазнивший,Божьи заветы попрал, святым не внял наставленьям,Ниспровергал закон, сокрушал Господние храмы,Гнал господина и гнал своего наставника папу.Папа же, Богом внушен, обрелся в стенах Латерана[1514]И, как сеятель добрый, благие рассеивал севы,Словом и делом клеймя Гвибертову грешную схизму,Ныне и присно ее отлучая от истинной Церкви.Было от оных смут великое бедствие в людях:Кто благочествовал, тот и познал королевскую кару.Многие были святители согнаны с кафедр,Биты бичами и в тяжких оковах томимы в темницах.Так король и Гвиберт обновили оное времяЗлого Нерона царя, который послал на распятьеМужа Господня Петра и на плаху апостола Павла.Некогда злой Нерон велел материнское чревоВскрыть мечом, чтоб воочию зреть, отколь его злоба:Точно так пронзил материнские длани преостройШпорою оный Гвиберт, сатаны нечестивое семя.Был у Нерона страх пред его наставником прежним –Взрезавши вены, в воде питомец лишил его жизни[1515].Так и два злодея, забыв о Боге и вере,Тщились вконец погубить того, кто есть высший наставник!Симон Волхв[1516] и никто иной – их вождь и наставник!Верно, не знают они, что если фортуна возноситЗлых незаслуженно ввысь, то лишь с тем, чтобы снова низринуть,Карой карая двойной. Попущение Божье – до срока!
