Захотел после этого король Карл сразиться на булавах, но по собственной воле не стал наносить первого удара. А рыцарь из Кампании налетел на него, как ястреб на птичку или словно коршун на утку, и, ухватив обеими руками булаву, нанес Карлу в голову удар такой силы, что, несомненно, он оказался бы для противника смертельным, если бы достиг цели. Но булава вместо головы задела плечо, скользнула по ребрам и обрушилась на седло всадника, и такой силы оказался удар, что конь упал на колени. Карл был совершенно оглушен, и у него были сломаны два ребра. Когда же принц, его сын, вместе с другими рыцарями отнесли его в палатку и сняли с него доспехи, рыцари увидели, что это – Карл, и весьма тому изумились. Когда же об этом узнал рыцарь из Кампании, то он перепугался, вскочил тотчас на своего коня и пустился прочь, и долго скрывался в Анконской марке.
Когда Карл пришел в себя – ибо от полученного удара он лишился чувств, – то первым делом спросил сына, ждет ли его еще рыцарь на поле боя, ибо теперь была его очередь изведать противника булавой. На это сын ему сказал: «Успокойтесь, ибо врачи говорят, что у вас сломаны два ребра». Карл все это вытерпел и перенес ради поддержания чести французов. Не желал он, чтобы говорили, что кто-то в Ломбардии превосходит их в силе.
Заметь, что те четверо, о которых речь была выше, были сильными /
О земной жизни Августин говорит так:
«О, жизнь! Скольких ты обманула, скольких соблазнила, скольких ослепила! Пока ты бежишь, ты – ничто, когда на тебя смотришь, ты – тень, когда тебя возвеличиваешь, ты – дым. Ты сладостна для глупцов и горька для мудрецов. Кто тебя любит, тебя не знает, а кому ты ненавистна, понимает тебя. И бояться тебя надлежит, и бежать от тебя; ты сродни тени и опасна, словно сон. Коротка ты, и нет в тебе истины. Ты – путь, для кого длинный, для кого просторный, для кого тесный, для кого радостный, а для кого и горестный. Можно тебя вопрошать, но ответам твоим не следует доверять. Жалкая ты, преходящая и обманчивая. Беги, беги, мудрец, избегай того, чего надлежит избегать. Жизнь эта – словно человек в чужом доме. Не ведает он, в который день, в который час скажут ему: "Изыди отсюда, ибо дом, где ты пребываешь, не твой!" О, мирская суета, как много ты нам обещала и как нас обманула! Кто захочет водить с тобой дружбу, тот станет врагом Бога. Дружба с этим миром враждебна Богу. Плоть, /
Почему ты не желаешь служить только Богу? Грех до того, как его совершают, слаще меда, а после он – грязь, горче желчи»[2520]. Здесь кончаются слова Августина.
У Примаса[2521] есть славные рассуждения о земной жизни, где говорится:
