Хроника полностью

Случилось «в то время, когда выходят цари в походы» (2 Цар 11,1), что господин Филипп, архиепископ Равеннский, назначенный господином нашим папой на должность легата, прибыл в Феррару[1686]. Время же, в которое цари выходят в походы, приходится на май. В этот месяц погода спокойная и приятная, и умеренная, это – время, когда соловей поет свою песню и в изобилии трава для быков и коней. Когда же он находился в Ферраре, то собрал всех жителей этого города и гостей-падуанцев и произнес речь перед главным входом в кафедральный собор святого Георгия (а напротив находилась церковь святого Романа). И собрались там все духовные лица, и весь народ, от малого до большого[1687]; ведь они надеялись услышать о чудесах Божиих. Был также и я, рядом с архиепископом, и рядом со мной сидел мой приятель иудей Бонусдиес, поскольку и он хотел послушать. Итак, легат, стоя «во вратах дома Господня» (Иер 7, 2), начал громким голосом произносить свою речь, и проповедовал он кратко, ибо не нужно тратить лишних слов, когда должно делать то, про что говорят. Он рассказал, что был назначен господином нашим папой на должность легата против Эццелино да Романо и что он хочет благословить войско на освобождение города Падуи, чтобы вернуть изгнанных падуанцев в их город; и кто из его войска захочет участвовать в этом походе, получит индульгенцию, отпущение и освобождение от всех грехов. «И пусть никто не говорит: "Невозможно, чтобы мы смогли бороться против предавшегося диаволу человека, которого боятся даже демоны", – так как это не будет невозможным для Бога, Который будет сражаться за нас». Об этом Иуда Маккавей, как мы читаем, сказал своим, когда захотел сразиться с врагами, 1 Мак 3, 18–19: «Легко и многим попасть в руки немногих, и у Бога небесного нет различия, многими ли спасти или /f. 375b/ немногими; ибо не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила». И добавил легат: «Я говорю вам к чести и хвале Всемогущего Бога и блаженных апостолов Его Петра и Павла, а также блаженного Антония, чьи мощи хранятся в Падуе для поклонения, что если в моем войске будут только сироты, вдовы и прочие люди, претерпевшие от Эццелино, то и тогда я надеюсь одержать победу над этим орудием диавола и сыном неправды. Ибо уже "вопль" о его злодеяниях "восходил на небо" (1 Мак 5, 31), и потому небеса будут сражаться против него. Ибо говорится в божественном Писании, Сир 35, 13–20: "Он (Господь. – Прим. пер.) не уважит лица пред бедным и молитву обиженного услышит; Он не презрит моления сироты, ни вдовы, когда она будет изливать прошение свое. Не слезы ли вдовы льются по щекам, и не вопиет ли она против того, кто вынуждает их? Служащий Богу будет принят с благоволением, и молитва его дойдет до облаков. Молитва смиренного проникнет сквозь облака, и он не утешится, доколе она не приблизится к Богу, и не отступит, доколе Всевышний не призрит и не рассудит справедливо и не произнесет решения. И Господь не замедлит и не потерпит, доколе не сокрушит чресл немилосердых; Он будет воздавать отмщение и народам, доколе не истребит сонма притеснителей и не сокрушит скипетров неправедных"».

Когда легат закончил таким образом речь, слушатели обрадовались; и, собрав войско, в удобное время[1688] он отправился на завоевание города Падуи, который Эццелино укрепил наилучшим образом, поместив в нем тысячу пятьсот рыцарей, всех сильных и опытных в бою[1689]. Сам же Эццелино находился в другом месте[1690], и он столько же опасался за Падую, сколь Бог опасается, что небо упадет, особенно потому, что, помимо рыцарей и множества людей, город был защищен тройной стеной, по обеим сторонам которой были рвы с водой. Он полагал также, что те, /f. 375c/ кто собирается отвоевывать и захватывать такой город, – «народ, у которого нет ни войска, ни силы для крепкого ополчения» (Иудифь 5, 23).