Все духовенство и народ, сделав, как я сказал выше, свой выбор, отправили Экхарда, по прозвищу Рыжий, в сопровождении прочих братьев и рыцарей уведомить императора об этом и уговорить [сдержать данное] обещание. Достигнув в пути тех пределов Италии, где тогда находился император9, они обратились к помощи Гизелера, епископа Мерзебурга, который был тогда у императора в большой милости, и открыли ему тайну своего посольства. Тот обещал им свое верное заступничество, но помог в этом деле не им, а самому себе. Ибо, сообщив цезарю об услышанном, он смиренно пал ему в ноги и, требуя обещанную и долго ожидаемую награду за тяжкие труды, с согласия Бога тут же добился желаемого. Когда он вышел оттуда, послы и, особенно, Отрик, крепко полагавшийся на его верность, спросили, достиг ли он чего-нибудь во вверенном ему деле; он же ответил, что едва ли будет действовать здесь в их интересах. Затем, подкупив деньгами всю знать и, особенно, римских судей, которые всегда были продажны, он сначала тайно поразмыслил, каким образом можно было бы добиться архиепископства, а затем настойчиво просил у папы Бенедикта VII, который звался так по числу своих одноименных предшественников, содействия. Тот же обещал его со своей стороны, если [Гизилер] сумеет добиться одобрения всей знати.
В Риме состоялся генеральный совет10; собрались мудрейшие люди и исполнилось пророчество Иеремии: «Как потускнело золото»11 и прочее. Ибо, когда папа спросил судей, может ли Гизилер быть рукоположен в сан архиепископа, - тот не имел тогда реального престола, ибо был несправедливо, как он всегда жаловался, согнан с него епископом Хильдевардом, а потому скорее считался лишенным его, чем обладающим им, - те словами и примерами подтвердили, что согласно церковному праву он законно и заслуженно может получить эту [должность], преступив таким образом увещевание Давида: «Справедливо судите, сыны человеческие!»12, и еще одно: «Продажный судья не может найти правду»13. И досадно, и стыдно излагать такими словами то, что они к настоящему и грядущему стыду своему не хотели упустить. Мерзебург, который до сих пор свободно управлялся, после ликвидации епископской кафедры был подчинен Хальберштадтской церкви, а Гизилер, не пастырь его, но торговец, всегда стремящийся к более высокому14, получил желаемое 10 сентября, забыв пословицу: «Чем выше взлет, тем глубже падение»15. В самом деле, пожелай он упорствовать во вверенной ему должности, он с помощью императора смог бы отвратить все враждебное и противостоящее ему и обеспечить себе и своим преемникам великую безопасность и изобилие во всех делах. Но, так как намерения Бога скрыты от всех, но всегда справедливы, мы не только ему одному ставим это в вину, но и всем нашим грехам, которым по справедливости следует приписать все несчастья, которые с нами случаются.
Отрик же, придя затем в Беневент, заболел и, как позже рассказывал присутствовавший там Хусвард, увидел, будто рядом с ним стоит Адаллеих, который был некогда приором Магдебурга, но к тому времени уже умер, и протягивает ему издали аннону св. Маврикия. Испугавшись, Отрик обратился к этому призраку: « Тебе, брат, уже известно об этом?» И рассказал ему все по порядку. «Горе мне, - говорит, - несчастному грешнику, который ради честолюбия пренебрег некогда своим монастырем и послушанием. Но, если милость Божья удостоит вернуть мне здоровье, я со смирением вернусь обратно в монастырь и никогда больше его не покину». После этих слов болезнь его усилилась, и через несколько дней, 7 октября, он умер в названном городе и был погребен, не оставив после себя никого, равного ему по мудрости и красноречию.
