Я хочу также упомянуть о стойкости нашего брата Хусварда. К нему, спавшему тогда рядом со мною, по ночам часто подступал дьявол, лукавый искуситель; напрасно пытаясь лечь рядом с его местом, он наконец смиренно просил его служить ему за получение награды. Но тот потребовал, чтобы [дьявол] сначала показал ему обещанную награду, а уж затем получит от него ответ. А тот ему и говорит: «Я точно так же награжу тебя, если ты согласишься со мной, как недавно обогатил своего слугу в западных краях». Услышав такие речи, священник, как обычно, прогнал его знаком Святого Креста и грубой бранью; а когда он узнал, что в западных краях некий клирик из-за тяжести своего преступления повесился, то поведал всем нам и причину и следствие. Удивительно, что тот злодей отважился сделать подобное тогда, когда в Воскресение [в спальню] был внесен истинный Крест Господень. В том же году он, став, как я надеюсь, победителем, покаялся в своих грехах и избежал мирских опасностей.
Не умолчу и о видении брата нашего Маркварда. Он, как сам со стоном сообщил, был приведен на общее кладбище, где увидел ярко пылавшую могилу. И проводник сказал ему: «Ты должен вскоре быть брошен в эту пылающую яму. И Рудольф должен будет последовать за тобой, если только не обратится он на могиле Лиутгера»15. Ибо оба они были монахами в монастыре названного исповедника, который соорудил это место под названием Хелмштедт16 за свой счет во времена императора Карла Великого. Был он братом Хильдегрима17, епископа Шалонского и первого правителя Хальберштадтской церкви; став по воле Карла первым епископом Мюнстера, он построил также за свой счет место под названием Верден. Названный же священник в том году, когда видел это, обещал опять надеть прежнее одеяние и принять послушание, и вскоре после этого умер. То, что я рассказал о своих братьях, сказано мною не ради их обвинения, но для того, чтобы мы были более осторожны и следовали бы добрым примерам. А теперь вернемся к хронике.e
fИмператор, стремясь восстановить в свою эпоху древние обычаи римлян, уже по большей части ушедшие в небытие, сделал много такого, что разные люди воспринимали по-разному. Так, он один сидел за сделанным в виде полукруга столом, на более высоком, чем у других, месте.f
Монастырь под названием Хелмарсхаузен18, а также соседний с ним Хильвардсхаузен19, расположенный в верховьях реки, были основаны графом Экхардом.
Сильное землетрясение случилось в этом году.
bИмператор не мог ни идти дальше по желанному пути, ни отпустить от себя свою сестру Адельгейду, которую очень любил; наконец, когда та обещала, что пойдет в Рим следом за ним, как только немного утихнет печаль, он отправился в Италию в свое - увы! - последнее путешествие, а она - в монастырь, который возглавляла; так они расстались без надежды увидеться снова в этом мире. И император, опять перейдя Альпы, достиг Италии и пребывал какое-то время в Павии.b
gB это же время умер Болеслав, князь Чехии, второй этого имени. После смерти отца он правил княжеством в течение 32 лет и был ревностным приверженцем справедливости, католической веры и христианской религии. Когда же приблизился срок его [жизни], он призвал своего одноименного сына20 и в присутствии своей жены Эммы21 и знати [княжества], обратившись к нему с речью, сказал среди прочего следующее: « Часто посещай церкви. Почитай Бога, уважай его служителей. Щади и береги форму монеты. Ибо государство, ныне достаточно сильное, превратится в ничто из-за порчи монеты. Есть кое-что в том, сын мой, что мудрейший король Карл, решив передать после себя престол своему сыну Пипину, связал его страшной клятвой: не портить в своем королевстве вес и достоинство монеты. И никакое бедствие, ни чума, ни опустошение страны врагами не наносят Божьему люду больше вреда, чем частая смена и коварная порча монеты. Ибо вслед за ослаблением правосудия силу берут не князья Божьего люда, а немилосердные воры, люди, не боящиеся Бога; трижды и четырежды в год меняя монету, они из-за подобного пренебрежения законами сужают границы того княжества, которое я расширил до гор за Краковом». Он многое хотел еще сказать, но смерть сковала его уста и поднялся над ним великий плач. Умер он 7 февраля; насколько он расширил границы своего княжества, свидетельствуют апостольские грамоты в привилегии Пражской церкви. Ему наследовал его сын Болеслав III, но, не имея отцовской удачи в делах, он не сохранил достигнутых границ. Ибо польский князь вскоре захватил город Краков и всех чехов, которых застал там, уничтожил мечом. У Болеслава22 были также два младших сына: Ульрих23 и Яромир24. Яромир жил в доме отца, а Ульрих - во дворце императора.
