1037 г.aРождество Господне император отпраздновал в Вероне1, а императрица с сыном-королем и невесткой провела эти дни в Регенсбурге; тогда, на рождество св. первомученика Стефана2 Бурхард, епископ Хальберштадта, с честью принял в Хайлигенштадте3 от Бардо, митрополита Майнцского, и подчиненных ему епископов посвящение во владыки. После Рождества Господня император провел в городе Салерно генеральное совещание о делах государства с заальпийскими и нашими князьями.a Случилось, что Миланский епископ4, который присутствовал на этом сейме, был обвинен со стороны короля в измене, а со стороны местных жителей - и во многом другом. Когда император убеждал его исправить содеянное, он вместе со своими друзьями сначала удалился, а затем вернулся и, исполненный духом гордыни, дерзко заявил, что если он нашел или приобрел что-либо в собственность церкви св. Амвросия, то, пока жив, всегда будет этим владеть, ничего не упустив ни по приказу, ни по просьбе кого бы то ни было. Убежденный первейшими лицами [государства], исключая лишь одного императора, он повторил сказанную им речь еще раз. Возмущенный этим император, следуя совету сейма, велел вернуть незаконно захваченное и, схватив [епископа], поручил Поппо5, патриарху Аквилеи, его сторожить. Однако поскольку [Поппо] содержал [епископа] более свободно, чем следовало, тот через несколько дней бежал благодаря выдумке одного своего монаха, которому из милосердия было разрешено жить вместе с ним. Так [епископ] вернулся в Милан и, укрепив город, который и без того был достаточно крепок и тверд, весь этот год, презирая законы, упорствовал в безумной [своей] затее. Затем, тайно отправив с согласия трех епископов - Верчелльского, Кремонского и Пьяченцского - послов, он договорился с часто упоминавшимся Бургундским тираном Одо6 о том, каким образом тот с его и его сторонников помощью будет возведен в достоинство римского императора, после того как август будет изгнан или устранен. Тот, охотно выслушав это, в страстном желании принял его совет, чем явно приблизил свою гибель, и определил день и место, где должны встретиться их послы и под присягой утвердить друг перед другом сей нечестивый сговор.
aИмператор, следуя по пятам за мятежным епископом, в течение всего следующего года с опасностью для всего войска осаждал [его] город.
В святой день Троицы7, на поле возле Милана, в присутствии императора, короля и многочисленной знати королевства, Бруно, епископ Минденский, с достоинством принял от Германа, митрополита Кёльнского, помазание в епископы. В тот же день, в 6-м часу дня, там с громом и молниями началась страшная гроза, которая, как говорят, погубила в войске императора не менее 60 мужей, а также неисчислимое количество коней и скота; но и на следующий день в тот же час она унесла кое-кого. В течение этого лета войско во множестве испытало там самые разные и необычные трудности.a
Между тем, поскольку Бог [пожелал] разоблачить нечестие вышеназванных заговорщиков, одна верная дама8, а именно теща Германа, герцога Швабии, которая была в этих краях, узнала о встрече послов и, захватив их всех с помощью отправленных ею слуг, - [послы] признались во всем, - отправила их к императору, который проводил тогда народное собрание при участии трех вышеназванных епископов. Тотчас же вместе с верующими во Христа достойно возблагодарив божественное милосердие, август, согласно решению сената, отправил этих епископов за Альпы, как то казалось ему [наилучшим], под арест; таков был конец этого заговора.
