Далее всё войско, получив от императора 300 туркополов, которые должны были вести отряды по удобному пути, направляется к Никомедии, а оттуда, обойдя стороной Романию, поворачивает на север, по направлению к земле Хоризане, которая является родиной турок. Ибо места Романии, которые были расположены возле главной дороги, вероломный Алексей разорил, в то время как не посмел оказать помощь христианам, недавно осаждавшим Антиохию, как присягал, и с тех пор был подозрителен как туркам, так и христианам. Кроме того, войско рассчитывало сделать себе имя в народах по примеру предыдущего, но, как показал исход дела, это не было угодно промыслу Божьему. Ибо за несколько дней до этого те же язычники закалили притупившиеся ранее мечи в едва остывшей крови ломбардцев, как было сказано выше, и, воодушевлённые этим, дерзнули оказать сопротивление этому несметному множеству воинов. Турок было немногим более 4000, но все - отборные, на очень быстрых конях, в полной мере обладавшие оружием, метательными снарядами и умением стрелять из лука, и пришли они, чтобы скорее разведкой испытать свою удачу и доблесть незнакомого войска, чем открыть вступать в бой. Поэтому сперва этот народ на манер разбойников грабил арьергард, после этого брал в плен и убивал, затем скакал впереди по распутьям и огнём или каким-то иным способом уничтожал фураж; порой даже, когда войско шло через камыш и осоку, они весь день тревожили его дымом и пламенем, а иногда по ночам, нападая то тут, то там на часть лагеря, причиняли всем беспокойство. Посреди всего этого они никогда не вступали подобно воинам в открытый бой, лицом к лицу, но отступали перед теми, кто оказывал им сопротивление, бежали от тех, кто их преследовал, но вновь следовали за ними, когда те возвращались. Если бы мы попытались проследить пером эти несчастья, самые жалкие из всех несчастий, то превзошли бы и возможности, и меру; столь благородные мужи гибли там без всякой славы, столь богатые - от нужды, столь храбрые - не от меча, в то время как господину не мог помочь бывший при нём слуга, богачу - имевшееся в достатке богатство, а у храбреца не было возможности сразиться. Ибо места эти были скудные, бездорожные, необитаемые, известные врагам и неизвестные нашим, и в них такой народ Божий заточили козни предателя Алексея. Так, в течение 20 дней будучи как бы мишенями для стрел, так ежедневно почитая себя как бы овцами на заклание, они наконец, оказавшись уже в отчаянном положении, предают себя ночью лесистым местам, стремясь ускорить для себя мрачную, но верную смерть, хотя очень немногим бегство предоставило некоторую пользу, помимо того, что завершила замешкавшаяся, но общая для всех участь14. Ибо мы сами не верим, что из столь несметного народа Божьего - увы! увы! - в живых осталась всего тысяча мужей, которых мы впоследствии видели - едва передвигающих ноги - в Родосе, Пафосе15 и прочих портах, а немногих - в Яффе. Из них графы Бернгард и Генрих Регенсбургские умерли в Иерусалиме, а герцог Вельф погиб на обратном пути и был погребён в Пафосе. Среди длиннейшей истории их мучений, которую приводить здесь было бы слишком долго, рассказывали, что архиепископ Зальцбургский Тимо16 был взят в плен, маркграф Н. - замучен, а два каноника Бруно, благородные мужи, пали от голода и жажды. Говорили также, что из латинских князей Вильгельм, Раймунд, Стефан и некоторая часть остальных до сих пор ещё живы.
Пока всё это происходило подобным образом, не было пощады и тем христианам, что остались в Иудее; но как жители Аскалона и Дамаска [тревожили их] ежедневными разбоями, так и вавилоняне готовили войну. Ибо после начала мая вавилонская армия разбила лагерь неподалёку от Рамлы. Балдуин, выстроив против неё войско, увещевал своих, чтобы они, как несколько дней назад по милости Божьей с малым войском унесли из Аравии большую добычу, так и теперь не отступили перед множеством врагов. «Давайте, - говорил он, - или будем жить их поражением, или умрём в бою! Вот та война, о добрые воины, которую мы некогда желали, ради которой пренебрегли отечеством, родителями и миром. Кроме того, сражаться за наследие Христово против захватчиков Святой земли и иноземных грабителей почётно, побеждать таких врагов никогда не превратно, а умереть -славно. Им родина предоставляет бегство, а нам чужбина - победу. Давайте же докажем, в чём они нас упрекают, что франки не боятся смерти, более того, пилигримы Христовы желают или во Христе победить, или во Христе умереть». После того как он произнёс многое в том же духе, и души его людей приободрились, огромное войско сарацин по удивительной воле всемогущего Бога отступило перед одним лишь, или чуть более того, отрядом наших, так что они не посмели даже вступить в битву, но после нескольких проведённых в этом стоянии дней постыдно и безуспешно вернулись домой.
