Собственно говоря, если учесть, что как женщины они и так уже никому не принадлежали, их полнота (между прочим, гарантированный запас на крайний случай) была достаточно практична, и единственным недостатком было то, что тяжесть тела мешала свободе передвижения. Мы несколько тяжеловаты для нашего организма, сказала госпожа Шафнер. Скелет перегружен. Мария Пличе показала подругам страницу из иллюстрированного журнала «Бунте», с фотографиями русских женщин, купающихся в Крыму. Наша родня, сказала она. Подругам хотелось объявить себя и миллионы женщин той же конституции еще вполне годными к жизни существами. Для этого нам бы надо стать морскими животными, воскликнула госпожа Денике, молчавшая до того. Они представили себе, как они вшестером появляются из пучины у Азорских островов этакими рыбоподобными млекопитающими, вроде бегемотов или морских слонов, нарастивших жир для холодного времени года; тощие газельи тела не потянут такие души, не удержатся они и в стремительном течении. Госпоже Шике это представилось вполне реальным, но Эгону Шике, своему во многих отношениях равнодушному повелителю, она об этой фантазии никогда бы не стала рассказывать.
Она подготовила несколько записок: черты характера, гигиенические привычки, предпочтения в еде, особенности сна, средства утешения. Она переписала и то, что привезла на машине: кровать, игрушки, плюшевые зверюшки и одна фотография матери. Ребенок держал ее за руку.
В течение шести прошедших месяцев ответственность за ребенка лежала на ней. Но в этом доме, занятом переездом, передавать ребенка было некому. Сестра погибшей во время несчастного случая матери, которой следовало бы этим заняться, поручила заботу о ребенке прислуге. Однако у девушки было множество занятий, и она, похоже, думала о другом. Жена домоправителя, не имевшая к делу отношения, слушала, о чем говорила попечительница.
— Если ребенка куда-нибудь придется везти, дайте ему с собой мягкие игрушки, а то он ничего не будет есть.
— Это не пойдет, — сказала жена домоправителя.
— Через час его нужно уложить, он привык спать днем.
— Ему придется изменить привычки.
— Что ему дадут на обед?
Жена домоправителя сказала, что ребенка придется покормить в каком-нибудь кафе поблизости, потому что кухня еще не оборудована.
— Есть ли тут кто-нибудь, кто займется ребенком? — спросила попечительница.
— В данный момент никого.
— А кому отдать записки, игрушки и плюшевых зверюшек?
— Можете положить это вон на ту кучу, — ответила жена домоправителя.
Однако попечительница решила подождать, пока не сможет сообщить все, что знала о ребенке, тому, кто им будет заниматься.
— Давайте ребенка сюда. Тогда он хоть сможет присесть, — посоветовала жена домоправителя, уже готовая заняться своими делами.
Тут появилась хозяйка дома, она обняла ребенка, подхватив его вверх; потом она опустила его и поспешила к рабочим, распаковывавшим мебель.
Попечительница огляделась в кухне, нашла подходящую посудину и сварила в ней кашу, накормила ребенка, подождала, сидя рядом с ним, пока он уснет. Хозяйка прошла мимо, дала ей пятьдесят марок одной бумажкой и сказала:
— Очень мило с вашей стороны. Теперь вы можете оставить малыша. Фройляйн Эльза займется им потом.
— Какая комната отведена ребенку?
— Детская наверху справа, на четвертом этаже.
Попечительница осмотрела комнату. В ней не было подходящего для кровати угла; новая, только что купленная кровать стояла у батареи отопления, рядом с двумя окнами. Тут он не заснет, подумала попечительница, которая знала, что ребенок спал тяжело, засыпал только в прохладном помещении, а ночью реагировал на сквозняки. Кроме того, рано утром в комнате не должно было быть слишком светло, ребенок спал только в углах, ему было нужно нечто вроде
— Может быть, вы немножко преувеличиваете? — ответила хозяйка дома, когда попечительница начала высказывать свои соображения. Однако ее соображениями о детской комнате дело отнюдь не исчерпывалось, о чем она и собиралась поведать. Дом устроен на технократический манер, в нем нет места детям. Горничная и жена домоправителя заметили отрицательное отношение хозяйки к попечительнице и переняли его. Попечительница, по их мнению, была
Попечительница разозлилась. Она понимала, поскольку ее права истекали в этот день, слабость своего положения, как, впрочем, и положения ребенка, она начала искать возможность ответного удара. Она скомкала в руке свои записки. Пока что она решила ждать, не отпуская ребенка.
— Вы все еще здесь? — удивилась хозяйка, пролетая мимо.
— Да! — выкрикнула попечительница ей вослед. — И ребенок. Сидим вот и ждем.
