Это повторилось ещё несколько раз. Тогда-то я и поняла, что за люди окружают моего брата. А ещё я поняла, что он плотно сел на траву. По нему не скажешь, что именно на траве он сидит, однако это так.
Вскоре, когда денег вообще не хватало, он начал продавать моё тело. Он предлагал меня в обмен на траву. Потом, когда он попробовал ещё кучу всякой дряни, он начал 'отдавать' меня в обмен на любое шириво.
Естественно, в процессе, меня иногда избивали. А ещё я ужасно не высыпалась. Поэтому с работы меня уволили, и брат начал торговать моим телом уже за деньги. – девушка отхлебнула уже наверняка остывший чай – Ну, то есть, не только за дозу, но ещё и за деньги. Однажды мы пошли к какому-то барыге, он сказал, что без денег ничего не даст, тогда брат предложил ему… Меня… Барыга, увидев меня, согласился. Он дал брату то, что он хочет, а сам пошёл со мной в комнату. Там-то мы с тобой и встретились. – закончила рассказ Марго. Я был под впечатлением. Не знал я, что Холодок когда-то был человеком !..
– Уоу… – выдавил из себя я. – Это… Уоу… У меня нет других слов! – я отхлебнул чай. – А что за история с серьгами?
– Это бабушкины серьги. Она подарила их мне перед смертью. Сказала, чтоб я хранила их, но брат заставил сдать их в ломбард. Потом, видимо, у него взыграла совесть и он выкупил их. Так повторялось несколько раз – сначала он заставлял меня их сдать, а потом, будучи под кайфом, он забирал их.
Но потом – после того, как я первый раз ночевала у тебя – я их потеряла. Он на меня разозлился. Он бил меня каждый раз, как вспомнит о них. Так же было и в том баре. Только ты остановил его.
А откуда ты знаешь, что они в том ломбарде? – Я их, блядь, туда и сдал! – Ты же не соврал ему? Ты хороший парень, думаю, что он тебя убьёт, если ты ему соврал.
– Нет, не соврал, – ответил я. Не буду ей говорить, что сдал их туда. Думаю, она не поймёт – я знаком с мужиком из этого ломбарда. Его зовут Циклоп. Он хороший мужик, я частенько к нему заходил. Думаю, что те серёжки, которые я там видел, принадлежали твоей бабушке. – Марго снова отхлебнула чай.
– Надеюсь, ты прав. – на её лице появилась нотка радости и облегчения. Она, будто, скинула какой-то груз. Это было заметно. Её спина выпрямилась, взгляд стал менее… Напуганным… Мне даже показалось, что она похорошела в тот момент. Даже с подтёками косметики, она, перестав плакать, стала красивее.
– А ты? – девушка оборвала мои мысли, поймав на себе мой взгляд. – Ты расскажешь… О себе?
– Думаю, тебе не понравится моя история… – не заставляй меня в это погружаться!
– Ну, так не честно, – будто играя, сказала Марго. – я рассказала тебе всё, вплоть до момента нашей встречи, а ты – не хочешь?
– Ладно, – неохотно согласился я. Добром это не кончится, но, может, мне тоже стоит выговориться кому-нибудь?
– Ладно, – я никогда никому не говорил о своей жизни. Не знаю, что из этого получится. – Если ты так хочешь… – Марго смотрела на меня ожидающим взглядом. – У меня был брат… А ещё… Мать и отец… – я не знаю, как начать. Не знаю, что из этого выйдет. – Они, вроде бы, любили меня. Я был младшим в семье. Они больше времени уделяли моему брату, поэтому я оставался не удел. Не всегда, но в основном. Брату сходило с рук многое, но меня могли ругать за то, что брату прощали. Иногда в детстве я получал за косяки брата. Он просто сваливал на меня всю вину. Поэтому-то мне и доставалось.
С возрастом я понял, что от родителей помощи не добьёшься, поэтому-то я и не общался с ними.
Помню, лет в пять, друг на мой день рождения подарил мне аквариум с черепашкой. Его звали Чарли. Я любил Чарли. Брат хотел себе тоже какого-нибудь питомца, а родители не разрешали. Поэтому брат пытался избавиться и от Чарли. Он говорил, что если ему нельзя, то нельзя никому. Помню, однажды я пришёл со школы домой, а аквариум был разбит, а Чарли валялся на полу, перевернувшись на панцирь и дёргал лапками. Мама сказала, что брат нечаянно сбил этот аквариум. Они думали, что я дурак.
Родители меня всегда держали за дурака. Они в меня никогда не верили, потому что у меня были более недосягаемые мечты. Они говорили, что мне надо спуститься на землю, что надо повзрослеть.
Поэтому они и разбили аквариум – показать, что когда-нибудь моя жизнь разобьётся, как это стекло. Это мне сказал пьяный отец во время какого-то застолья.
Бедный Чарли. Он столько всего натерпелся… Помню, как они кормили его всякой дрянью, говоря, что именно это и едят черепашки.
Они не любили меня. Им на меня было плевать – это было видно. Но всю нелюбовь ко мне они вымещали на моём питомце. Мой Чарли… Это существо – единственный, кого я по-настоящему любил, и кто любил меня.
Помню, как однажды я пришёл со школы, а Чарли не было. И не было его домика. Я спросил, где он, а папа мне сказал, что они его выкинули. Он сказал, что Чарли умер. Но потом я выяснил, что они смыли его в унитаз, потому что аквариум мешал моему брату хранить свой конструктор, а больше мест не было. Они от Чарли и избавились.
