Хроника одного сна полностью

Когда с вами разговаривают духи, вы прекрасно понимаете значение фраз. Если бы вам ту же фразу озвучил человек, вы бы считали её далеко не законченной. Конкретно в этом случае дед имел в виду именно то, о чём говорил. Теперь он будет приходить через глубину. И его монолог означал только одно: мы обговорили этот момент таким образом впервые.

То, что я не успел ничего ответить, означает, что пока моё дело – слушать. Если рассматривать моё внутреннее понимание, тогда этот монолог становится молчаливым диалогом. Именно так я воспринимаю всё это.

Нужно, наверное, пояснить, что такое затмение. Затмение происходит с душой, которая не согласна с действиями мира. Если мы, люди, в такие моменты просто обижаемся, то для души несогласие с миром означает разногласие с Богом. Но Бог не начинает её ограничивать, а наоборот.

Душа замыкается и начинает строить свой мир, в котором пребывает до тех пор, пока не поймёт, почему Создатель поступил так. По сути, она становится Богом внутри себя и когда-нибудь совершит то же действие, что и он, с тем же результатом. Так, она снова начинает понимать его.

Не буду скрывать, дед озадачил меня своим появлением. Закрывая глаза, я почувствовал, что если я увижу их сегодня, то ни в коем случае не должен упомянуть о его странном визите.

Наконец-то я просыпаюсь. Ощущение, что цветок распустился не от лучей солнца и капель росы, а от счастья, которое дарят маленькие красивые глазки. Говоря маленькие, я имею в виду, что глаза детские. У Венеры большие глаза, и когда она моргает, больше подходит фраза, что она хлопает ресницами, как в старой попсовой песенке.

Так странно, в жизни я люблю светлые глаза. А у Венеры они тёмные, но я никогда не встречал глаз прекрасней…

Как-то в беседе дед спросил у меня:

– Как бы ты описал Венеру?

Я моментально ответил:

– Эта девочка постоянно приятно поражает меня совершенно любым действием. У неё поразительная логика, мышление, очень высокое чувство «правильности», как у ангела.

Ведь ангел знает как правильно, а всё, что неправильно для него, – это наше право выбора. Когда мы поступаем неправильно, он не бросает нас, а ждёт момента осознания ошибки и сопровождает весь этот путь. Так это становится правильным.

Вот и Венера, когда я ошибаюсь, воспринимает это с улыбкой и как будто знает, что скоро я пойму свою ошибку. Она незримо поддерживает меня. Часто мне кажется, что передо мной не душа, а самый мудрый человек на свете.

– Странно, я бы описал её так же, – ответил дед, – она вызывает во мне те же чувства. Только когда Венера на меня смотрит, у меня ощущение, что она знает, что самый мудрый человек находится внутри неё самой. Откуда это? Для меня пока что загадка.

Это секундное воспоминание прервалось приятным голосом Венеры.

– Привет, пап, я тебя люблю.

– Я тебя тоже, – ответил я. – Давай поглажу спинку.

Каждое утро и каждый вечер, когда мы вместе, я глажу ей спину.

– Пап, я так люблю твои истории, расскажи мне что-нибудь, пока мы просыпаемся.

– Давай, я расскажу тебе историю про меня маленького и нашего деда. Не уверен, что ты сразу поймёшь её, но в этом и есть вся суть. Я тоже понял её лет через десять после того, как она произошла.

– Ты опять хочешь удивить меня? – засмеялась она. – Навряд ли у тебя это получится, я столько провожу времени с дедом, что он стал самым предсказуемым для меня человеком.

– Так, хорошо, слушай! Детьми нас отвозили на всё лето к деду в деревню. Это шестьсот километров от Москвы, в Тамбовской области, Инжавинский район…

– Пап, ну я знаю, дед рассказывал про деревню, – закатила глаза девочка. – Деревня Ясоки, вторая сотня.

– Ты из дедова рассказа запомнила название нашей деревни? – удивился я.

– Ну конечно, нет. Я просто обожаю ваши старые фотографии из альбома. На многих деревенских фотографиях написаны дата и название деревни.