Кроме того, крупные мощеные дороги, превосходно сооруженные, как та, что проходит по долине Хакихагуана [Xaquixaguana] и выходит из города Куско и идет через селение Моина [182] [Mohina]. Этих королевских дорог было множество во всем королевстве, как среди гор, так в равнинах. Среди всех [имевшихся] четыре считаются самыми важными, а именно те, что выходили из города Куско, с её площади, и аки крест [пересекали] провинции королевства, как я написал в Первой Части этой Хроники [183], [относительно] основания [города] Куско. И так почитали правителей, когда выходили этими дорогами, их королевские особы с соответствующей стражей шли по одной, а по другой - остальные люди; и даже настолько почиталось их могущество, что, умри один из них, сын [его], когда должен был выйти (в) другой дальний край, строилась ему дорога и шире и дальше, чем при его предшественнике; более того бывало, если он выходил (в) какое-либо завоевание такого-то короля или совершал достойное упоминания дело, чтобы можно было сказать, что тем-то была сделана дорога длиннее, для него сооруженная. И это воистину так, потому что я увидел возле Вилькас [Vilcas] три или четыре дороги; и даже однажды я потерялся на одной такой, думая, что шел по той, по которой сейчас ходят; и эти [дороги] называют: одну - дорогой Инги Юпанги [Inga Yupangue], и другую - Тупак Инга [Topa Inga], а ту, что сейчас используют и будут использовать всегда – это та, которую приказал построить Вайна Капак [Guaynacapa], достигающая на Севере реки Ангасмайо [Angasmayo], а на Юге – намного дальше того, что сейчас мы называем Чили; дорога столь длинная, от одного конца до другого более тысячи двухсот лиг.
В ПЕРВОЙ Части я рассказал уже о том [184], как в этом королевстве Перу было огромнейшее количество домашних и диких животных, альпак, баранов и лам, викуньи и овцы, настолько, что заселены ими были даже места, где не хаживал человек, и там были больше стада, потому что везде были и есть превосходные пастбища для их выращивания. И следует знать, что, хотя было такое количество, королями было приказано, под страхом тяжких наказаний, чтобы никто не осмеливался ни убить ни съесть ни одной самки [185] ; а если кто нарушал сей [закон], потом их карали, и под страхом такого наказания они не осмеливались есть их. И они размножались так, что и поверить невозможно, как их было много на тот момент, когда испанцы пришли сюда. И главное, это делалось для того, чтобы было достаточно шерсти для изготовления одежд, потому что, несомненно, что во многих краях, если бы было полное отсутствие этого скота, я не знаю, как люди смогли бы укрыться от холода, когда у них нет шерсти для изготовления одежды. И потому, соответственно, многие склады повсюду были заполнены такой одеждой: как для солдат, так для остальных жителей, и большая часть этой одежды делалась из шерсти гуанако и викуний.
И когда правитель хотел устроить какую-либо королевскую охоту, неслыханное дело, как много их забивали и ловили руками люди, и за какой-нибудь день ловили более тридцати тысяч голов скота. Более того, когда для короля это было приятным времяпрепровождением и выходил он на ловлю именно с этой целью, ставили ему шатры в месте, какое ему нравилось, потому что, будь это в гористой местности, везде непременно был этот скот, и столько, как мы об этом рассказали; там, когда соединились пятьдесят или шестьдесят тысяч человек или сто тысяч, если так им было приказано, они окружали крутые склоны, заросшие кустарником и поля, да подняв шум, который отражался эхом их голосов, они спускались с высот к самой равнине, где постепенно соединялись и сходились люди, держась за руки; и в кругу, образованном их собственными телами, находится задержанная и захваченная дичь, и правитель, размещается в месте, какое ему больше нравится для осуществляемого им забоя. И когда входят другие индейцы с тем, что называется айльос [186] [ayllos], - а оно [применяется] для спутывания ног, и ещё одни с палками и дубинками, они начинают хватать и убивать; и поскольку такое огромное количество задержанного скота и среди него столько гуанако, а они побольше, чем маленькие козлы, с длинной шеей, как у верблюдов, пробивают себе выход, выплёвывая изо рта грязь [187], остающуюся на лицах людей, и где могут, прорываются большими прыжками. И верно говорят, что страшное дело, видеть тот шум небывалый, производимый индейцами с целью схватить их, и грохот, какой создаётся, когда те пытаются выбраться, да так, что слышно то на приличное расстояние. И если король хочет убить какую-либо дичь, не входя в образовавшийся круг, то он делает это, как ему больше нравится [188].
