Было у этого Инги много сыновей и ни одной дочери; и сделав и отдав некие крупные и важные распоряжения касательно управления, он умер [341], женив прежде своего первенца, имя которому было Инга Юпанге [342] [Inga Yupangue [343]] на госпоже родом из Аярмаки [Ayarmaca], которую звали Мама Чикиа [Mama Chiquia [344]].
КОГДА УМЕР Инга Роке, то прибыло из Кондесуйо, из Уркос [Urcos] и из Аярмаки, а также из других краев, с которыми они заключили дружбу и союз, много людей, как мужчин, так и женщин, и были свершены великие плачи по покойному королю; и много женщин из тех, что при жизни его любили и ему служили, согласно общей слепоте индейцев, повесились на своих собственных волосах, другие же убили себя иными способами, дабы быть готовыми к тому, чтобы послать свои души служить душе Инги Роке; и в гробнице, которая была великолепной и роскошной, они поместили великие сокровища и большое число женщин и слуг с пропитанием и прекрасными одеждами.
Ни одна из гробниц этих королей не была обнаружена [345] ; и для того, чтобы узнать, были они богатыми или нет, нет нужды в большем доказательстве, так как обычно в гробницах помещалось золота приблизительно на шестьдесят тысяч песо; сколько же имели те, кто клал это, обладавшие таким количеством этого металла и почитавшие за дело наиважнейшее уйти из этой жизни богатыми и нарядными?
Также было сделано изваяние для Инги Роке, ибо они сочли его одним из своих богов, думая, что он уже отдыхал на небесах.
После того как прошли плачи и свершились похороны, новый Инга уединился, дабы подвергнуть себя посту; и дабы с его уединением не поднялся бы какой-нибудь бунт или восстание народа, он повелел, чтобы один из самых главных, из числа его рода, представлял публично его собственную персону, и он дал ему власть, чтобы карать всякого, кто бы подал к тому основание, и держать город в полном спокойствии и мире до тех пор, пока он не выйдет с королевским знаком отличия – кистью. И об этом Инге, они говорят, есть у них известия, что был он красив с виду, степенен и величав [346] ; и он вошел в самую потаенную часть своих дворцов, где творил пост, и временами давали ему кукурузу, кроме неё более ничего он не ел, и не имел совокупления ни с одною женщиной. Закончив, он вышел, и при его виде люди выказали большое удовлетворение и были устроены ему праздники и великие жертвоприношения. И, когда минули праздники, Инга повелел, дабы было принесено со всех концов большое количество золота и серебра для храма Солнца; и был сделан в Куско камень, что называли камнем войны, большой и с расточительством покрытый оправленный золотом и каменьями [347].
В ТО ВРЕМЯ КАК Инга Юпанге находился в Куско, стремясь облагородить город, он решил идти в Кольясуйо [Collasuyo], которые суть провинции, лежащие на юг от города, ибо получил известие о том, что потомки Сапаны, которые властвовали над частью Атункольи [Hatuncolla], были уже весьма могущественны и выказывали такое высокомерие, что собирали людей, дабы двинуться на Куско; и, таким образом, он повелел предупредить о том своих людей. И поскольку Куско долгое время не знал мира, рассказывают индейцы, что, когда уже много людей собрано было Ингою Юпанге для намеченного похода, и был он уже готов выступить, явились некие военачальники из Кондесуйо с воинами, условившись между собою убить Ингу; ибо, если бы он вернулся с победою из того похода, он сделался бы столь уважаем, что всех захотел бы сделать своими вассалами и слугами. И, таким образом, говорят, что когда Инга на своем празднестве был уже немного навеселе, ибо много вина выпили они, пришел один из числа того преступного союза, в каковом приняли означенное решение, и подняв руку, нанес удар тростью по королевской голове; и Инга, возмущенный и оживленный, поднялся, говоря: «Что ты сделал, предатель?». И уже [люди] из Кондесуйо причинили много смертей, и даже сам Инга думал уйти, скрывшись в храме; однако напрасно было о том думать, ибо он был настигнут и убит своими врагами [348], и то же самое сделали со многими из его жен.
