Морозным утром 3 марта Ломоносов ехал на вокзал в открытом автомобиле, с трудом пробирающемся через толпы ликующего народа. Заметив Лебедева, медленно шедшего в шубе с поднятым воротником, Ломоносов окликнул его, но тот, едва заметно покачав головой, продолжал идти.
Ломоносов приказал шоферу развернуть автомобиль. Они догнали Лебедева на одной из малолюдных улиц. Он влез в машину и на вопрос Ломоносова: "Где же акт, где Гучков?" - зашептал ему на ухо:
- Акт вот. - И сунул Ломоносову в руку сверток. - Гучков арестован рабочими.
- Что?! - переспросил Ломоносов, дрожащей рукой запихивая в боковой карман пальто бумагу.
- В министерстве расскажу, - пробормотал Лебедев, обессиленно откинувшись на спинку сиденья.
Приехав в министерство, они поднялись в кабинет Бубликова. Там было несколько чиновников.
- Ну что? Как? - почти крикнул им из-за стола Бубликов.
- Ничего, но... - Ломоносов замялся, глядя на пол, потом решительно сказал:
- Александр Александрович, у меня есть к вам одно сообщение совершенно доверительного характера.
Когда они остались наедине, Бубликов обеспокоенно и в то же время недовольно спросил:
- В чем дело?
- Гучков арестован... Акт отречения вот...
- Достукался, - сказал Бубликов после минутного молчания. - Итак, будем присягать Михаилу... Да, а с Гучковым-то что?
- Когда поезд пришел в Петроград, его встретило порядочно народу, - начал Лебедев. - Потом он пошел на митинг в мастерские.
- Старый авантюрист, - пробормотал Бубликов.
- Когда я приехал на вокзал, он уже был в мастерских, а Шульгин сидел в кабинете начальника станции. Было известно, что в мастерских неспокойно, настроение было тревожное. Затем из мастерских передали, что Гучков арестован, акта у него не нашли и идут обыскивать других депутатов, чтобы уничтожить акт.
- Зачем?
- "Товарищи" да и все остальные желают низложить царя, кажется... отречения им мало.
- Ну, а потом?
- Мне передали акт, я потихоньку, закоулками, выбрался да и дал тягу.
- А Гучков и Шульгин?
- Не знаю.
- Я сейчас буду разговаривать с Родзянко, а вы, господа, узнайте, что с депутатами.
Акт отречения не давил, а жег Ломоносову левый бок.
По телефону узнали, что Гучкова отпустили и он вместе с Шульгиным уехал в Думу. С этим известием Ломоносов вернулся в кабинет Бубликова.
Неряшливо одетый, с отекшим от недосыпания лицом, Бубликов бегал по комнате и кого-то громко проклинал. Из его довольно бессвязных слов Ломоносов понял, что в городе положение примерно такое же, как на вокзале. Большинство рабочих против отречения. С раннего утра в Думе между Временным Комитетом и Советом Рабочих Депутатов идут об этом горячие споры. Совет усилен солдатскими депутатами.
- Грамоту ищут по всему городу, возможно, и сюда придут. Где она? - обеспокоенно спросил Бубликов.
- У меня в кармане.
- Это не годится. Надо спрятать.
- Положить в несгораемый шкаф, приставить караул?
- Нет, положить в самое незаметное место... И не в этой комнате, конечно. Сохранение этой грамоты или несохранение положения не изменят, но все-таки... во-первых, отречение освобождает войска от присяги, во-вторых, уничтожение акта окрылит черные силы.
- А не снять ли нам с него несколько копий?
Подллинник спрятали среди старых запыленных номеров официальных газет, сложенных на этажерке в секретариате.
- Ну, а теперь по копии можно начать печатание.
- Нет, надо запросить Думу, - возразил Бубликов.
- Зачем? Ведь, чем скорее грамота будет напечатана, тем скорее весь этот шум прекратится. Да и набор, корректура, печать - все это требует времени. А кроме того, наборщики ждут.
- Нет, надо сделать запрос.
Через несколько минут последовал приказ: "Не печатать, но наборщиков не распускать".
***************
Разговор в Думе:
- Сижу я в зале час, другой... Скучно. Подсаживается ко мне старичок в пиджаке, благообразный такой. Заговорили. Потом он представляется: "Великий князь Николай Михайлович (известный историк)". Ну, я тоже кланяюсь: "Присяжный поверенный Сидельников". Продолжаем беседу. "Сколько раз, - говорит, - я ему, дураку, объяснял, чем это кончится. Не слушал, вот и дождался. В декабре, уж своей шкуры ради, собрались мы, великие князья, и послали ему депутацию: заточай жену, давай ответственное министерство. И слушать не стал. Без воли всегда был, а жена и последние остатки у него отняла".
***************
Генерал Алексеев - генералу Квецинскому, 18 часов 00 минут:
