«По отношению к русским следует настаивать даже на ошибке, допущенной немцем».
«Не разговаривайте, а действуйте. Русского вам никогда не переговорить и не убедить словами. Говорить он умеет лучше, чем вы, ибо он прирожденный диалектик и унаследовал “склонность к философствованию”. Меньше слов и дебатов. Главное – действовать. Русскому импонирует только действие, ибо он по своей натуре женствен и сентиментален».
«Особенно не будьте мягки и сентиментальны. Если вы вместе с русским поплачете, он будет счастлив, ибо после этого он сможет презирать вас… Исходя из своего многовекового опыта, русский видит в немце высшее существо. Заботьтесь о том, чтобы сохранить этот авторитет немца».
«В течение столетий русский человек испытывает нищету, голод и лишения. Его желудок растяжим, поэтому никакого ложного сочувствия к нему, не пытайтесь вносить изменения в образ жизни русских, приспосабливая его к немецкому жизненному стандарту».
За любые провинности на территории, куда пришли германская армия и «вдохновленная» инструкциями г-на Бакке немецкая администрация, полагалась смертная казнь.
В Киеве злонамеренно попорчены средства связи (телефон, телеграф, кабель). Так как вредителей нельзя было дольше терпеть, то в городе было расстреляно 400 мужчин, что должно послужить предостережением для населения. Требую еще раз о всяких подозрительных случаях немедленно сообщать немецким войскам или немецкой полиции, для того чтобы в надлежащей мере были наказаны преступники.
Эбергард, генерал-майор и комендант города»[179].
Ненависть гитлеровцев несла смерть всему живому, что было на территории нашей страны. На оккупированных территориях нацисты установили режим невиданного террора. Наказание одно – смертная казнь. А вот преступления могли быть самыми разными.
Украинцы и украинки! Тайный забой скота принимает недопустимые размеры. Этим вы наносите ущерб государству и самим себе. Тайный забой скота является саботажем и будет наказываться строгими наказаниями, при особых обстоятельствах смертной казнью. Такой приговор будет немедленно приводиться в исполнение через публичное повешение.
Уездный комиссар Майер»[180].
7 октября 1941 года увидела свет «Директива штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии», подписанная генералом Йодлем[181]. Ее явно не читали совестливые работники телеканала «Дождь», предложившие проголосовать, не нужно ли было сдать Ленинград немцам. Якобы это могло спасти людей.
